— Э-э-э, — протянул мальчик, переводя взгляд с меня на брата Эрика и обратно. — Я того... вот, гляди, принес...
— Я — Эмиль, — уточнил брат Эрика, догадавшись, что Феликс не уверен, с кем разговаривает. Думаю, ему это было не впервой. Наверное, все испытывали подобные затруднения, и близнецы к этому привыкли.
— Эрик в двадцать седьмой комнате, — продолжал Эмиль (теперь я знала его имя). — Поет девчонкам куплеты. Его позвали, а от славы он не отказывается. Так что он вряд ли пойдет.
— Так, может, ты? Очень нужен партнер. Мне их дали до вечера. Только погляди, какие крутые!
Мальчик поднял мечи на вытянутых руках, хвастаясь и любуясь ими, точно это были настоящие боевые клинки, и он считал, что нет на свете никого в здравом уме, кто бы не оценил их красоту.
Однако Эмиль равнодушно покачал головой:
— Извини, Феликс. Я совершенно не интересуюсь оружием...
Сказав это, он взглянул на меня, и неуверенность мелькнула в его добрых глазах, словно он ляпнул лишнее и сам удивился этому. Может, он хотел пошутить или ждал от меня поддержки, но об этом я догадалась потом.
Я почувствовала, что смутила его и от этого смутилась сама. Быстро попрощалась и, проскочив мимо рыжика, умчалась по лестнице на этаж ниже.
Там я остановилась, чтобы перевести дыхание. Сердце билось испуганно, щеки пылали. Да что же со мной? Мне всегда было так легко находить общий язык со сверстниками, хоть с мальчиками, хоть с девочками.
Я стояла и думала, как глупо было уйти, ничего не сказав, упустить шанс познакомиться с этим загадочным Эмилем поближе, как вдруг поняла, что слышу песню, доносившуюся из-за приоткрытой двери.
Играла гитара, и мальчишеский голос пел, то звонко, то низко. Голос иногда срывался, но получалось все-равно так красиво, так чудесно, что я забыла о волнении, и подошла поближе, чтобы разобрать слова.
Дракон жил на крутой горе, среди песков и скал.
Он долго жил, он много знал и очень чутко спал.
Ту битву некому пропеть, три дня прошло — и вот,
Меч короля сломал хребет, слуга вспорол живот.
Но прежде, чем дракон издох, он испустил огонь.
Огонь взвился, взвился дракон, и пал от них король.
Король был молод и упрям, слуга — красив, силен,
Но кто-то жертвует собой, когда другой влюблен.
«Мой друг, прощай, — сказал король, — будь счастлив, не взыщи»,
И умер, голову сложив в горах чужой земли.
Прошла зима, еще зима, война уже прошла,
И дума от слуги ушла, и боль почти ушла.
Он долго жил в любви, в тиши, и счастлив был вполне,
И пинту эля для того, кто не поверил мне.
Порой случается, что боль покрепче, чем вино,
А потому, кто сердцем чист, тому и суждено
За посох, за булатный меч, отведать боль потерь,
Кто знает, допивай бокал, да и пора за дверь.
Певец замолчал. Я успела услышать только конец баллады.
Как жаль. Струны, не спеша, дотянули последний звук, а потом нежный девичий голос произнес:
— Здорово! Ты замечательно поешь! Просто сердце замирает!
— Я старался! — горделивым тоном подтвердил певец.
По голосу, или даже, скорее, по тому непревзойденному бахвальству, которым он позавчера осыпал меня, стало сразу ясно, что это Эрик.
— Спой мне еще что-нибудь, — попросила невидимая девочка. — Свое. Может, о любви?
— Тебе я спою с радостью! — согласился Эрик.
— Подожди, я закрою дверь.
Легкие шаги прошуршали по комнате. Сердце мое взметнулось как испуганная птица, но меня не заметили. Дверь под номером двадцать семь затворилась.
Следующая баллада зазвучала уже приглушенно и лично.
Стало неловко подслушивать песню, предназначенную вовсе не тебе, тем более в коридоре появились какие-то старшекурсники. Один нес дымящуюся сковородку, другой — ложку и баночку с солью.
Я сделала вид, что не имею к этой двери никакого отношения и пошла прочь, спокойно и с достоинством, словно мое сердце не разрывалось от внезапной ревности.
У себя в комнате я долго лежала на кровати, даже не стараясь рыдать потише. Ванда была на тренировке по акробатике, поэтому я могла страдать сколько душе угодно.
Когда мне надоело плакать, я встала и подошла к тусклому зеркалу.
Крупная, высокая девушка, я привыкла на большинство ребят смотреть сверху вниз. Пожалуй, стоит слегка похудеть. Не то чтобы я была полная, но талия могла бы быть и поуже, да, будем честными. Зато у меня есть лицо. Такое, что мимо не пройдешь.
Еще в школе одна девочка как-то сказала мне: «Каждая бы хотела иметь такое лицо, как у тебя». Спасибо ей! Когда мне становилось плохо, я всегда вспоминала эту фразу, после чего уже было стыдно себя жалеть.