Студенты замерли ни живы ни мертвы. Девочки давно прижались к стенкам. К нам осторожно пробралась Ричка, которую театр Эрика и Рира застал на другом конце зала.
— Эм! — она была бледная, испуганная. Хмель и веселость ее враз куда-то пропали. — Почему ты стоишь? Сними хотя бы Эрика со стойки. Он же в хлам!
— Сам слезет! — злобно процедил Эмиль. — Хотел накидаться по-взрослому — пусть разгребает!
Ребята на стойке ожидали исхода перепалки. Оробевший Рир переминался с ноги на ногу. Его красивое лицо подурнело от глупой растерянной улыбки. Эрик, напротив, вовсе не удивлялся происходящему. Он весело продолжал заполнять паузу эротической пантомимой. То прижимал тыльную сторону одной ладони ко лбу и к сердцу, то присаживался в реверансе, то делал вид, что поправляет несуществующий лифчик.
— Хочешь, уйдем? — осторожно спросила я Эмиля.
— Я бы давно ушел. Если бы не дед... — Лицо у Эмиля было каменное.
Великан вышел навстречу троим обидчикам с большой охотой навалять каждому. Он уже аккуратно закатал рукава красной рубахи, как вдруг хлопнули распахнутые двери, и зал наполнился дюжиной гвардейских офицеров.
Грохоча сапогами и гремя рапирами, прибывшие гвардейцы рассыпались по залу и расступились, пропуская вперед невысокого, щуплого человека в широкополой шляпе.
— Вот ведьма! — тихо выругался Эмиль. — Рапиры!
— Рапиры? — переспросила я.
— Да. Очень дорогое оружие... и к тому же парадные мундиры... Это шишки, Итта! Высший офицерский состав. Что они вообще здесь делают?
Человек в шляпе двигался важно и осторожно, изо всех сил стараясь держать равновесие. Прикрывающая глаза шляпа бросала тень на лицо. Виден был только благородный точеный подбородок. Из-под мундира торчали кружевные воротник и манжеты, а тонкие пальцы были усыпаны перстнями.
— Что за бардак?! Кто позволил читать здесь похабщину?! Попирать высокую нравственность?! Институт семьи! Кто? Дал? Добро? — Голос важного человека звучал властно, но при этом в нем чувствовался веселый, даже удалой вызов.
Эрик не ошибся в главном — вечером четырнадцатого мая в Алъере не осталось ни одного трезвого... слово «студента» можно было смело вычеркнуть. Я мало понимала, чем нам грозит появление гвардейцев, но что-то мне подсказывало — забавы у них не детские.
— Ты кто такой? — раздосадовано поинтересовался у важного дедушка Феодор, которого, к его искреннему расстройству, лишили и театра, и драки.
— Кто я? Кто... я? — Человек в шляпе надменно засмеялся, и по офицерской компании эхом прокатился смешок. — Я.... хм... капитан... капитан Тибул!
Представившись, капитан Тибул гордо дернул головой, отчего мгновенно качнулся всем телом вправо.
— Чего тебе здесь надобно, капитан? — опознав в капитане пьяного, а значит — своего, по-доброму спросил дедушка. — Не мешай отдыхать, будь человеком...
— У нас тут театр, господин офицер, — тоненьким голосом пастушки вмешался Эрик. Возможно, он расстроился, что о нем забыли, а возможно, наивно рассчитывал разрядить обстановку. — Небольшой такой театрик... Чисто среди своих.
— Театр?! Охохох! — Капитан Тибул недобро захохотал, слегка икнул и вдруг совершенно серьезно добавил: — Я люблю театр!
Очень серьезно. Так серьезно, что наступила тишина.
Ползущим по спине холодом вошла в меня чужая эмоция, а сразу следом за ней —озарение, похожее на медленно сползающий с крыши снежный ком, а потом рухнувший прямо на голову.
Я посмотрела на Эмиля. Он был бледен. Его лицо стало еще длиннее, губы сомкнулись в упрямую ровную линию, умные глаза вцепились в пьяного капитана.
Я испугалась. Мне захотелось взять Эмиля за руку и спросить, что случилось. Но я не посмела.
— Это король... — прошептал он. — Король Кавен. Нет сомнений.
Его услышали только мы с Ричкой. Ричка ахнула, а я все-таки взяла Эмиля за руку, потому что теперь испугалась по-настоящему.
Король выдержал долженствующую своему положению паузу и, повернувшись к гвардейцам слева, спросил с легкой издевкой:
— Люблю я театр?
Переждал веселые смешки.
— Люблю ли я? Театр?! — Теперь он повернулся к гвардейцам справа. И наконец, разразившись хохотом, да таким, что чуть не упал, воскликнул: — Да, ведьма побери! Я обожаю театр!!! А ну, дочитывай! Дочитывай! — Король ткнул пальцем в Рира, который вне себя от страха успел сползти со стойки и потихонечку отойти к стене. — Вернись на сцену, «рыцарь»! — властным, не допускающим ослушания голосом приказал мнимый капитан. — Залезай, дубина!
Рир не без труда и не без помощи Эрика взобрался на стойку.
По его виду было ясно, что он не только протрезвел, но и позабыл все слова. Эрик, все еще не понимающий серьезности ситуации, но зато понимающий, что игра продолжается, принялся шептать «рыцарю» его реплики.