И только тел желанных притязательств
Решают полюбовные дела.
— Ты прав, старина, — облокотившись о дубовый стол, король Кавен усадил свое небольшое, изящное тело в царственное положение. — Хозяин, бокалы нам с другом! Самое время добавить...
Глава 14. Железный человек
Эмиль бежал так быстро, что мы с Ричкой не поспевали за ним. Цокот копыт, грохот колес и стук шагов громким эхом гуляли по каменному лабиринту улиц. Угрюмые дома теснились, бросая друг на друга глухие угловатые тени, пряча от наших глаз мрачные подворотни, мусорные баки, крыс, птиц и бродячих котов. Я слышала, чуяла их всех, но смотрела только на кривые булыжники мостовой под ногами и на белую рубашку Эмиля впереди.
Гвардейская повозка, в которую затолкали Эрика и дедушку, долго и нудно петляла по переулкам, вымотав нас, без всякого смысла бегущих следом. Когда она выехала на шумную, освещенную фонарями широкую улицу, то кучер весело взмахнул плеткой и погнал лошадь так резво, что мы мгновенно отстали, а вскоре и вовсе потеряли цель из виду.
Эмиль остановился под фонарем, уперся руками в колени, выравнивая дыхание.
— Ведьма бы их побрала всех! Всех! И в первую очередь короля.
Мы с Ричкой отдышались.
— Как ты вообще догадался, что это король? — Ричка поправила сбившиеся рыжие волосы.
— Капитан Тибул — псевдоним Кавена, — все еще захлебываясь воздухом, сообщил Эмиль. — Он подписывает им свои поэтические опусы.
— Ничего себе... — выдохнула Ричка. — Еще и поэт. Ну и вляпались же Эрик с дедом!
— Это еще мягко сказано. — Эмиль выпрямился и оглядел нас, оценивая, насколько мы понимаем серьезность ситуации. — Эрик оскорбил честь короля. Он дотронулся до его величества. Практически стащил с него корону. Неважно, что это была не корона, а шляпа, неважно, что Эрик не знал, кто перед ним. Судя по реакции охраны, тут не просто участок, тут, скорее всего, тюрьма...
— Если ты такой умный, — сердито сверкнула глазами Ричка, — то почему не остановил его? Ты же мог!
— Мог! — Эмиль в сердцах пнул ботинком одинокий камешек. — А может, и не мог...
— Попробуй останови Эрика... — вступилась я.
— Да уж. — По лицу Рички пробежала томная улыбка. Видимо, Ричка вспомнила что-то приятное, связанное с Эриком. Но потом она вернулась в реальность, лицо ее стало жалостливым и даже испуганным. — Бедный! Как они его... в живот! А потом в спину... А вдруг... Вдруг... втюрьме его тоже будут бить?
— Смотря как он будет себя вести... — без особой надежды вздохнул Эмиль. Мы все понимали, что вести себя Эрик будет как обычно.
— Идем, — мрачно скомандовал Эмиль и двинулся вслед за исчезнувшей повозкой.
— Куда? — зачем-то спросила Ричка.
— Просто идем и все...
Ночной Алъерь был вовсе не похож на Алъерь, с которым я познакомилась днем. Белые площади, кусты роз, фонтаны и праздничные флаги утонули в синих тенях. Город, который днем представился мне картинкой на праздничной открытке, почернел с лица, состарился и словно бы из зрения превратился в слух, наполнился тревожными шуршаниями и стуками, криками, плачем и кошачьими ссорами. Я подумала, что звуки города, как правило, носятся без всякого порядка, да и вообще, порядка в мире не сыщешь, как не сыщешь прямых ответов, и не предугадаешь последствий. Что судьба носит людей без смысла и цели, ударяя то в одно препятствие, то в другое, отражая и, в итоге, топя любые порывы в прозябании, в пустоте дней, раз за разом, покуда те совсем не утихнут, равно как звуки наших шагов. Вот только звучали, и уже тишина.
От этих мыслей стало совсем не по себе, хотелось нарушить молчание, но Эмиль думал так отчаянно, что кудри буквально шевелились у него на голове. Мешать ему я не решилась.
Все мы думали об Эрике и деде. Прокручивали в голове случившееся. И чем больше прокручивали, тем больше злились на короля.
У лавки аптекаря за нами увязался большой серый пес.
— Не до тебя. Уходи! — испуганно замахала руками Ричка.
Но Эмиль остановился, наклонился и ласково погладил пса по вздыбленной холке:
— Привет. Голодный? Или просто не спится? Охраняешь мир потихоньку?
Он долго гладил собаку и долго с ней говорил, а потом посмотрел на меня. Лицоу Эмиля было грустным, словно все, что случилось сегодня, оборвало какую-то важную струну в его слаженном душевном механизме, а пес стал последней каплей, чтобы дух Эмиля дрогнул.
— Он похож на волка, которого изгнали из леса, – с легкой улыбкой произнес Эмиль. – И теперь он мается в городе...
— Может, он заколдованный волшебник, и, напротив, хочет нам помочь? — улыбнулась я другу в знак поддержки. – Всякие же чудеса случаются в подлунном мире.