— Спасибо. Не нужно. — Эмиль вежливо улыбнулся. — Я хотел спросить об одном деликатном деле. Если позволите.
— Валяй.
Эмиль откашлялся и сглотнул, так, как обычно делал, когда предстояло говорить о важном.
— Я прямо спрошу, — заметно волнуясь, начал он. — Если в «Золотой антилопе» дебош случится... Такой... Скользкий... С оскорблением старшего по званию или, к примеру, королевской чести, и всех арестуют, куда их повезут?
Вопрос насторожил хозяина и даже слегка испугал. Они обменялись многозначительными молчаливыми взглядами: бывший судовой врач и высокий мальчик в концертной рубашке. Оба фанаты древних артефактов.
— Ты, конечно, парень умный, — наконец, произнес хозяин, — но это как раз таки неважный знак. От умных одни проблемы. А я не горю желанием снова попасть в Арочку. Так что либо сразу говори, зачем спрашиваешь, либо вернем разговор к подсвечникам и прочей ерунде! Без обид!
— Нечего тут рассказывать, — уклончиво произнес Эмиль. — Вот совсем нечего. Просто... — Он запнулся.
Я понимала, что в планы Эмиля не входило посвящать чужого человека в подробности семейного позора. Но его гордость была нам сейчас совсем не на руку. Дядюшка Лоф не имел желания болтать об арестах. Надо было его задобрить. Тут либо доверяешь и бахаешь все как есть, либо проваливаешь по холодку.
— Расскажи! — попросила я, для убедительности заглянув Эмилю в глаза и накрыв его руку своей ладонью. — Эмиль! Надо!
Он поджал губы и сдался. И не потому что доверился мне, а чтобы не устраивать спора и не позориться еще больше.
— Брат у меня перебрал, — нехотя признался Эмиль. — И дед. Один наговорил глупостей. Другой в драку ввязался. Обоих забрали. Гвардейцы. Я пытаюсь выяснить – куда.
— Ну так бы сразу и сказал, что брата, — ухмыльнулся хозяин. — В Арочку забрали. Куда еще? Дела известные... Брата надо выручать. Тут ты прав. Я почему напрягся? Время такое. За политику иной раз лучше не петь. Вон, к примеру, — дядюшка Лоф поманил Эмиля рукой, чтобы тот подался ближе, и указал на столик, где буквально лицом в тарелке спал пьяный старичок. — Тот еще... крендель... Не знаешь его?
Мы втроем принялись рассматривать пьяницу, порядком удивленные заговорщическим тоном дядюшки Лофа.
Старичок был толстенький, в полосатой рубашке с красными подтяжками. На шее у него болталась бабочка в горошек, а рядом с опустошенной бутылкой из-под виски лежало золотое пенсне. На спинке стула висел, вот-вот грозясь соскользнуть на пол, дорогой шерстяной сюртук.
— Не уверен, — после паузы ответил Эмиль. — Но... все может быть... Я взгляну...
Он подошел к бесчувственному человеку и приложил к его горлу два пальца. Убедившись, что старичок дышит, осторожно поднял за плечи и, подоткнув под голову свернутый сюртук, чтобы было удобнее, бережно уложил спящего обратно.
— Нет, я его не знаю, — вернувшись, пожал плечами Эмиль.
Я очень удивилась, что он соврал. Причем соврал скверно, неубедительно, так, что даже дара моего не потребовалось, чтобы это понять. Но дядюшка Лоф ему поверил. Видимо, поскольку вовсе и не ожидал, что Эмиль может быть знаком со стариком, а спросил просто ради красного словца.
— А что, он любит поговорить о политике? - осторожно поинтересовался Эмиль.
— Еще как любит! — не сводя со спящего глаз, тихо ответил хозяин. — Хлебом не корми! Он частенько тут отдыхает. Как-то пришел с дружками. Все молодые парни. Расселись, пиво взяли. Я сам столик обслуживал. Было интересно их послушать. Про разное говорили. Не самое безобидное. Про государственную систему, про короля и про возможную войну с серными ведьмами. Я и подсел к ним. Ну, пока жаловались тихо, так тут хоть на матушку греши, твоя совесть. Но потом один на стол полез и давай орать за короля. Не знаю уж, каким таким чудесным образом, но за пять минут гвардейцы прибыли, запихали борзых в повозку, всех без разбора, и — в Арочку. Ну и меня заодно. Только этот жук в пенсне поутру из камеры испарился, а вместо него пришел рыжий громила и побеседовал по душам с каждым в отдельности и со всеми вместе. И штраф влепили. Недельную кассу вытрясти пришлось. Так-то бы и не страшно. Только я отлично понял: он, — хозяин кивнул на старика, — специально разговоры скользкие вел. На живца. Понимаешь? Мы его теперь немного дразним. То перцу в пиво насыпем, то масла на рубашку нальем. Чтоб неповадно было зубы людям заговаривать.
От рассказанной истории Эмиль вспыхнул. Что-то в ней возмутило и даже оскорбило его. Но лицо моего друга никак не отразило этих чувств.
— Что за Арочка? — спокойно спросил он. — Тюрьма?
— Да. Старый форт за городской стеной. Через красные ворота и направо. Что-то там было у древних. Теперь тюрьма. Идти туда тебе, да еще с девчонками, смысла нет. Брата, скорее всего, отпустят, если у него не последняя монета в кармане. Но за языком надо следить. Свобода свободой, а голову на плечах иметь не лишнее, парень. Так?