Я стянула с хвоста резинку, и мои прекрасные, каштановые волосы хлынули по плечам. Черные глаза покраснели и опухли, отчего стали еще более четко и красиво очерченными. Уголки чуть вверх. Правильный овал лица, прямой нос. И губы тоже правильные, такие, какие легко рисовать. Я улыбнулась себе. Не может быть, чтобы я им не понравилась. Я же чувствовала их интерес при первой встрече, а сегодня этот тихоня Эмиль, скорее всего, просто растерялся.
Но кушать надо перестать, это факт. Всем нравятся худенькие, слабенькие, нежные девочки. Я вздохнула, отошла от зеркала и заставила себя взяться за учебники.
На следующий день в столовой я не стала брать прилагающийся к основному блюду хлеб с маслом. Есть не хотелось совсем. Мне снились братья, и утром я проснулась с таким цветком чувств в животе, что туда не поместилось бы ни кусочка бренной пищи.
Так что, когда мои однокурсницы справились с обедом и убежали на лекции, я еще ковыряла вилкой печеную тыкву, безнадежно пропав в мире собственных грез.
Они подошли к моему столу сами. Просто выросли рядом. Мой взгляд уперся в четыре тощие длинные ноги. Я подняла голову. Близнецы стояли с полными подносами.
— Ты же не против? — расплывшись в улыбке, спросил один.
— Не против. — Я тоже улыбнулась. Моя спина мгновенно выпрямилась, а подлая рука непроизвольно поправила волосы.
Они сели. Стол был квадратный, на четверых. Один сел справа, а другой — слева. Даже по тем позам, в которых братья принялись за еду, было ясно, что слева от меня развалился, положив ногу на ногу, Эрик. Он поднес тарелку к груди и начал даже не есть, а уплетать за обе щеки. Честно говоря, я была уверена, что столько ему не осилить. Это же тройная порция тыквы, плюс два густо намазанных маслом куска хлеба, плюс четыре свиные котлеты.
И куда в некоторых помещается? Словно там волшебная дыра в желудке. И ни грамма еды не идет в жир.
Я украдкой рассмотрела его худые запястья, тонкие пальцы с широкими костяшками, ловко орудующие вилкой. Должно быть, так же ловко они справляются и со струнами. Да что там «должно быть», отлично справляются, сама все вчера слышала. Ох, как же чудесно он пел!
— Значит, ты из Озерья? — не переставая жевать, поинтересовался Эрик.
— Откуда ты знаешь? — удивилась я. — На мне вроде бы не написано.
— Я все о тебе узнал. Даже о том, что ты дружишь со здоровяком Бореем, который в прошлом году на турнире победил Домаса. Того самого Домаса, который целых три года оставался абсолютным чемпионом Туона по рукопашке в тяжелом весе.
— Это ты к чему? — От таких подробностей я растерялась. Не то чтобы мне не льстило, но звучало странно.
— Просто я подумал, насколько сильно огребу от него, если вдруг захочу с тобой встречаться.
От такой наглости я совсем потеряла дар речи.
— Не слушай его, — положив вилку, сказал Эмиль. — Он дурит тебе голову. Сегодня он предлагает встречаться каждой симпатичной девочке.
Скорее всего, моя мимика была предельно красочной, потому что Эмиль мгновенно заметил неприязнь на моем лице и поспешил добавить:
— Нет-нет, ты не поняла. Ничего неприличного. Просто Эрик заключил пари.
— С тобой?
— На этот раз нет. Я бы до такого идиотства не додумался.
— Глупое пари. А что он будет делать, если кто-то согласится?
Братья переглянулись. Взгляд Эмиля как бы намекал: «Вот видишь, я же тебе говорил».
Эрик закатил глаза и рассмеялся:
— Какие же вы заботливые! Я прямо тронут! Не переживайте, пока никто еще не клюнул. Но, случись такая оказия, я бы стопудово как-нибудь выкрутился! — Он поставил пустую тарелку на стол, уперся длинными руками в острые колени и посмотрел мне в глаза. Взгляд его был дружелюбный, и настолько теплый и хитрый, насколько могут смотреть светло-карие глаза. — Не сердись, Итта. Если бы мне и хотелось, чтобы кто-то согласился, то это точно была бы ты.
Это было сказано так просто и искренне, что было ясно: он не шутит и не собирается ничего из себя строить. Просто имеет в виду: «Ты интересная, ты мне понравилась». Обычно мальчики так никогда не делают, но мне, видимо, попался особенный.
Мне тоже захотелось проявить искренность, захотелось удивить. И хотя я старалась не болтать направо и налево о своем необычном умении чувствовать чужие эмоции, но сказала честно:
— Если бы я не знала, что это правда, я бы тебе не поверила.
— Вот! — Эрик откинулся на стуле, пожирая меня восторженным и в то же время лукавым взглядом. — Еще и умная! Я так и думал!
Много ли девушке нужно? Одно признание, один комплимент. Мне сразу стало так хорошо и спокойно рядом с ними, словно мы были давно знакомы, и словно играли в смыслы уже не первый и не десятый раз.