— Не скрипи, — сурово сказал он. — Повоюем еще. Какие наши годы?
— Седые и сволочные... — фыркнул Гарт. — Я, братцы, за любой кипеш. Мне судьбинушка, падла, сдохнуть не дает. Сиди, мол, старый оболтус, на своем геморрое ровно. Терпи. А вот хрен ей!
— Значит, так. Наливай, Эмиль. — Скала Ретви положил руку на стол и крепко сжал в кулак. — Рассказываю, что знаю. Хутора на границе горели в мае. Два добрых хутора вчистую до головешек. Всех угнали в Южное. Пока прознали да сообразили что да как, поперли дамочки на волколаках. Да не одни, а с гостями. Черноусые коротышки. Кривоногие крысы. Наемники. Так говорят те, кто видел. Взяли деревню на границе. И пошли на Сторму. Там окопались в засаде. Разведку нашу тю-тю. Один только молодец и сбежал. Вот и все, что я знаю. А что, зачем, и какая бешеная дигира морриганок укусила, сведений нет. Потому как, если война и объявлена, мне не доложили. И тому капитану, ученику моему, что вести привез, тоже не доложили. Однако по всей границе ополчение в полный рост. Сечете? Пока столичные молодцы подъедут, полагаю, надо твои закрома потрясти, Феодор. Да подтянуться с музыкой. Задать дамочкам жару. Такой план! – Ретви замолчал и выпил.
— За закрома! — кивнул Феодор и тоже влил в себя стопарь. — Вопрос решенный. Я хоть сейчас. «Давно размяться душа просит, туда, где смерть братишек косит...» — Дед улыбнулся, вспомнив старую песню. — Допьем бутыль и выдвигаемся. Эмиля на хозяйстве оставлю. Понял, мальчик мой? Ты толковый. Ты понял. Дед – на войну. Ты — дом стеречь!
Эмиль сидел ни жив ни мертв. И есть забыл и подавать. Сидел и думал, как они могут есть и пить, если война. И куда они собрались, старики? Гарт, вон, кусок мяса прожевать не может. Руки трясутся. Ему ни меча, ни алебарды не удержать... Он заставил себя успокоиться и думать холодно. Раз уж морригане решились напасть, они либо пробуют силы, либо готовы к длительной войне, за корону и Запретную Землю. Эмиль склонялся ко второму.
— Если южане начали войну, они приготовились, — сглотнув, произнес Эмиль. Все посмотрели на него с удивлением. — А если взяли наемников из карнаонцев, то у них явно открылась золотая жила, а значит, и вооружение достойное.
— Верно мыслишь, молодой! — кивнул Ретви. По его тяжелому морщинистому лицу пробежала лихая, почти юношеская улыбка. — Только нам-то что? Нас только в бой пусти. А там лиха беда начало. Сколько сможем — порубаем, сколько сможем — затопчем. Какая-никакая подмога королю.
Эмиль молчал. Ему было непонятно, как можно радоваться войне. Как можно не вникать в детали...
И еще одна, острая как нож мысль врезалась ему в голову. Озерье совсем рядом с южной границей, пусть и отрезано от нее огромным озером Каго...
— Хороший мальчик у тебя, Феодор, — Товарищ Розентуль, который все это время молча трапезничал, манерно заложив за ворот салфетку и беря рюмочку нежно за ножку, утер рот, достал из кармана очки в толстой оправе и нацепил их на крючковатый нос, чтобы получше рассмотреть Эмиля. — Хороший, умный мальчик. Не пускай его на войну, правильно. Такие и в тылу пригодятся. Книжки любишь, да?
Эмиль вспыхнул. Кровь хлынула ему в лицо, кулаки под столом сжались. Он уже готов был вскочить, но дед сам шумно встал. Забытая на коленях книга упала на траву.
— Идем смотреть арсенал! — прогремел он. — Эмиль! С нами!
В гостиной дед привычным жестом откинул ковер, кряхтя, подцепил кольцо в полу. Эмиль кинулся помогать, недоумевая, зачем деду понадобились варенье и соленья.
Крышку подняли, дед сполз в подпол и, скомандовав: «Принимай!», начал подавать Эмилю крынки и банки с маринованной свеклой, соленой капустой и яблочным и алычовым вареньем. Заодно пропавшая бутыль самогонки нашлась.
Дед обтер ее рукавом.
«Это еще Тильда моя от меня прятала, шельма! Солнечной ей небесной лужайки...»
Когда все сосуды были извлечены и расставлены вдоль камина, дед попросил у Эмиля нож и подцепил край деревянного настила. В подполе обнаружилось второе дно, а там – точно такой же сухой, холодный ящик, в котором, бережно завернутое в мешковину, лежало оружие.
— Дед... — не выдержал Эмиль.
— Цыц! Не возникать мне! И тебе выдам. Раз уж вымахал... весь в отца! Принимай все! Ну!
Эмиль захлопнул рот и принялся принимать спеленутые тряпками мечи.
Схрон опустел, дед закрыл его, выбрался с помощью Ретви наверх и упал в кресло.
— Ну, разбирайте сокровища, чего в пол вросли?
Гарт присел перед свертками на одно колено.
— Вот она, рухлядь роанская! Тридцать, мать твою, лет...
Эмиль не посмел ничего трогать. Просто стоял и смотрел, как старики разворачивают оружие. Он видел, как горят их глаза, и трясутся жадные руки. А сам думал: «Война! С морриганскими ведьмами! Это же кошмар!»