- Отвяжись, - вяло ругнулась Дэйра. - Это была моя лань, понимаешь? Я ее утром подстрелила, а потом весь день по лесу искала.
Томас сочувственно покачал головой из стороны в сторону, быстрым движением выудил из кармана блокнот и, открыв его на новом листе, торжественно произнес:
- Не двигайся, я должен нарисовать твои глаза. Рисунок назову так: боль!
«Ужасный, отвратительный день, скорее бы ты кончился», - подумала Дэйра, отпихивая плечом брата, который мешал ей пройти, изображая из себя шута. И это наследник Эйдерледжа? Отцу должно было быть стыдно не за рисование Томаса, а за его мозги, которые не хотели взрослеть.
- Детка моя, - герцог крепко обнял дочь. - Ты заставила нас волноваться. Впрочем, я надеюсь, ты хорошо отдохнула.
Вот и все родительская отповедь за побег и плохое поведение. Брату за краски доставалось куда серьезнее.
- Позже, - поморщился Фредерик, когда герцогиня кивком позвала Дэйру к себе. - У нее сегодня праздник, и она уже взрослая. Как видишь, ничего не случилось.
- Позже так позже, - согласилась мать, окинув дочь суровым взглядом. - Выглядишь, как чучело. О нас и так небылицы рассказывают, веди себя достойно.
Мать была права, и Дэйра замечание проглотила, поклонившись родительнице. А потом не удержалась и покосилась на группу незнакомцев, собравшихся вокруг человека на вороной лошади. Брат короля делал вид, что разглядывал пейзаж, но, скорее всего, соблюдал этикет вежливости, ожидая, когда первым отправится домой хозяин - герцог Зорт. Не даром говорили, что протокол для вабаров из Майбрака важнее чести.
Стемнело, и слуги зажгли факелы, которые яркими искрами рассыпались по берегу вздувшейся волнами Марена Пармы. Порывы ветра стали сильнее, и Дэйра плотнее закуталась в шубу, заботливо поданную ей горничной. Егерь подвел к ней Крепыша, едва не стуча зубами от пронзительного ветра, который, как всегда в Эйдерледже, поднялся неожиданно. В отличие от закутанной в шубу Дэйры на Стэрне была лишь легкая охотничья куртка. Девушка рассмеялась и, стянув с себя шапку, вернула ее хозяину.
- Держи. Если верить приметам, теперь у тебя либо почернеют волосы, либо обзаведешься таким же венцом, как и я.
- С удовольствием, маркиза, - Стэрн улыбнулся в ответ, блеснув крепкими зубами - большая редкость для донзара в его почтенном возрасте. - Думаю, в этой шапке мне теперь все равно не ходить. Как сыновья узнают, что вы ее поносили, заберут у старика, драться за нее будут.
- Привет им передавай, - кивнула Дэйра с теплотой вспоминая забавных конопатых мальчишек. Как-то Стэрн взял их с собой на охоту, но вместо того, чтобы помогать отцу загонять кабанов, разоряющих донзарские огороды, младшие стэрны собирали для Дэйры ягоды в малиннике. - Как Гарсо поживает? Вылечил ногу?
Егерь аж покраснел от удовольствия - маркиза помнила про ногу его младшего сына, который наступил в капкан. Дэйра сама не знала, почему запомнила тот случай. Она постоянно забывала, как звали сына герцога Бардуага, с которыми были соседями, но почему-то помнила о донзарском мальчишке, который по неопытности попал в лисий капкан.
- Спасибо, что прислали тогда врачевательницу. Госпожа Маисия знает толк в ранах, волшебные у нее руки. Я вам так признателен.
- Дважды не благодарят, - отмахнулась от него Дэйра, забираясь в седло. Пора была возвращаться. История с красными цветами и незнакомцем, в смерти и исчезновении которого она была, хоть и косвенно, но виновна, требовала размышления. Нужно обо всем рассказать отцу, но не здесь и, конечно, не в присутствии Амрэля Лорна.
Стэрн хотел сказать что-то еще, но повышенные голоса, раздавшиеся со стороны свиты герцога, заставили его замолчать и с интересом вытянуть голову. С нехорошим предчувствием Дэйра направила коня к отцу. Одной смерти сегодня было достаточно.
Любопытствующая свита расступилась неохотно, но дорогу маркизе освободили.
Фредерик Зорт, сложив руки на груди, недовольно взирал с коня на распростертого перед ним парня в донзарской одежде, который, судя по всему, осмелился преградить дорогу герцогу.
Молодой донзар был Дэйре незнаком, а значит, он принадлежал одному из баронов, прибывшему со свитой на охоту. Стража стояла над наглецом, вжимая его лицо в грязь, но герцог, завидев приблизившуюся дочь, велел нарушителя спокойствия отпустить. Видимо, не захотел портить ей праздник разборками с низшим сословием, а может, решил щегольнуть великодушием перед приезжими баронами. Как бы там ни было, но донзару позволили говорить.
Мальчишка был на удивление симпатичным для человека, родившегося в семье работяги. Огромные глаза с пушистыми ресницами, светлые, как молодой мед, волосы, нос в веснушках, крепкие руки и стройное тело - Дэйре такие нравились. Одет опрятно, даже празднично - вероятно, наряжался, как на смерть, решившись на просьбу к самому герцогу. У него был открытый взгляд и честное лицо, в отличие от некой особы королевской крови, сидевшей на лошади рядом с отцом. Амрэль Лорн взирал на происходящее с выражением скуки и плохо скрытого нетерпения. А еще мальчишка был отчаянно молод и, возможно, едва ли прожил больше шестнадцати лет.