— А зачем?
— Зачем сидит?
— Нет, — сказал Мазур. — Зачем ему череда этих нелепых покушений, заранее обреченных на провал? Бдительность притупить? Так ведь не притупит… А?
— Понятия не имею, — признался Лаврик. — Это-то и бесит…
Каждый толковый командир назубок знает нехитрую истину: подчиненных нельзя оставлять в безделье. А его группе здесь, положа руку на сердце, как раз сущее безделье и выпало: проехать пару раз в неделю в кортеже Папы и не более того. Регулярные тренировки, старательные и долгие, все же оставляют много свободного времени. А человек в погонах обязан всегда чем-нибудь быть занят. Благо и повод имелся прекрасный: ночная история с подброшенной неведомо кем козьей башкой. Так что не пришлось выдумывать канаву отсюда и до заката, переноску круглого, катание квадратного и прочий примитив, к коему прибегают, когда вовсе уж нет повода. Так что Журавель, Пеший-Леший, Скрипач и Фантомас уже давненько вместе с местными кадрами прочесывали ту самую рощицу с заданием обнюхать каждую травинку, осмотреть каждое дерево и, при необходимости, проверить на благонадежность любого местного бурундука. Дабы отыскать хоть какие-то следы метательного устройства.
Мазур нисколечко не сомневался, что это мартышкин труд, что никакой катапульты в лесочке не было и голова подброшена кем-то изнутри. Однако подчиненным знать таких тонкостей не следовало.
Полковник Мтанга наверняка пришел к тем же выводам, но все равно, нагнал в рощицу уйму народу в форме и штатском. Вот у него побуждения наверняка другие: устроив снаружи многолюдную суету, попытаться вычислить затаившегося изнутри вражину…
Сам Мазур, втихомолку будь сказано, в это время отправлялся по сугубо личным делам. Но это опять-таки специфика военной жизни: чем больше у тебя звезд на погонах, тем больше и возможностей сачковать. В конце концов, у него-то сейчас не было вышестоящего командира, недовольного бездельем подчиненного. А делать ему по служебной линии и в самом деле нечего. Вот Лаврик — тот пашет, как папа Карло, ему не позавидуешь…
Загородную резиденцию Отца Нации Мазур, как обычно, покинул в форме здешнего полковника. В советской ему, согласно инструкциям и пожеланиям Папы полагалось торчать лишь на официальных мероприятиях. А в столице советское военное присутствие и без него с большим успехом обозначали морячки с «Ворошилова», отпускавшиеся в увольнение вопреки обычным правилам ежедневно и в непривычно большом количестве (опять-таки пожелание Папы).
Машина была гражданская, голубой «рено» — но с желто-черными военными номерами, магически действовавшими на здешнюю дорожную полицию. Водитель-капрал в белых перчатках, едва слышное урчание мотора, приятная прохлада кондиционера… Здешним господам офицерам жилось неплохо — Африка-с. Национальные традиции. И свой этикет. Даже сопливому первому лейтенанту не положено ехать в общественном транспорте или отправляться куда-то пешком на расстояние далее пары кварталов: как минимум на такси и непременно приличного вида. Традиции, ага. Африканкой офицер, не довольный своим денежным содержанием и прочими благами, как правило, в первую очередь задумывается о государственном перевороте и с превеликим условием готов к таковому примкнуть, едва прослышав…
Район, куда Мазур направлялся, был из респектабельных, еще колониальной постройки, весь в ухоженной зелени, добротных белых особнячках, красивых уличных фонарях и тротуарах без единой выщерблинки. Справа посверкивал на солнце стеклянный девятиэтажный куб Министерства недр — бюрократы плодятся, как кролики, в старом здании им давно было тесно, вот и отгрохали им новехонькое. Как-никак второе по значению в стране министерство после военного — а по количеству «левых» денежек, которые тут крутятся, даже первое. Контракты на разработку недр, лицензии, всевозможные разрешения, согласования, дозволения, резолюции, печати и штампы… Очень хлебное местечко — и ведь каждый сукин кот, докарабкавшись до кресла, в котором имеет право разрешать и запрещать, немалый процент должен отстегивать Папе…