– Я утром вытянул две подряд.
Юля улыбнулась.
– В моей колоде белых нет. Они вообще появились недавно: семьдесят девятая, а порой и восьмидесятая карты. Изначально это вообще типографская история: карт семьдесят восемь, на типографском листе помещается восемьдесят. Вот кто-то додумался вложить, и люди придумали таинственность и неопределённость!
Юля смешно выручила глаза, и Владимир улыбнулся. За дверью зазвенело: бокалы.
– На этих картах рекламу печатали, и люди тоже искали некие тайные смыслы, хотя их не больше, чем на этикетках от Балабановской спичечной фабрики. Ладно, пойдём.
– Спасибо, Юля.
– Обращайся.
Владимир вышел первым, Люда мгновенно схватила его за руку и утащила на кухню.
– Вовка, я сейчас слюной захлебнусь, пошли есть!
На кухне Лариса познакомила, наконец, Владимира с Кариной: та завершала превращение купленных овощей в салат. На столе – тарелки, кастрюля с брокколи, варёная курица, нарезанные помидоры. Богатый ужин. Лариса протянула ему бутылку вина.
– Вова, разливай!
Бокалов было как раз четыре. Владимир открыл бутылку и налил в каждый по чуть-чуть, а маленькую белую чашку оставил пустой. Вошла Юля.
– Ого, вот это стол! Кого женим?
– Тебя, садись, – улыбнулась Карина.
Девушки сели, Владимир поставил справа от каждой по бокалу.
– Вовка, садись, – Люда указала на свободный стул.
– Спасибо, девушки, мне пора.
– Что, даже чаю не попьёшь? – улыбнулась Лариса.
– Ну вот, – надула губки Юля, – посидел со мной в комнате и – бежать. Все вы, мужики, одинаковые!
– Я вроде и не говорил, что я какой-то особенный, – улыбнулся Владимир. – так что, звиняйте, сударыня.
Дружный смех. Люда встала.
– Я провожу.
– Ещё раз спасибо.
В коридоре Люда рассматривала стопку учебников, пока Владимир обувался.
– Люд, я могу подождать тебя внизу.
– Нет, Вовк, – Люда улыбнулась, – я у девчонок на ночь останусь.
Владимир кивнул и отпер дверь. На лестничной клетке уже включили свет.
– Спасибо, Люда. Пока.
– Пока!
Они улыбнулись друг другу, и Люда закрыла дверь.
На улице было совсем по-летнему: солнце село, а тепло. Пахла сирень, кружился тополиный пух, гуляли пары. В частном секторе, через который уже скоро шёл Владимир, играла гармонь, дымили печи и самовары. Редко-редко было слышно машины. В вечерней окраине есть что-то из детства…
Интересно, что же всё-таки значили те две белые карты? Владимир ничего не понял, но все вокруг всё поняли… Надо бы быть повнимательнее. А с десяткой жезлов интересно: Владимиру гадали во второй раз, а карта уже начала играть как-то иначе, просто Юля об этом не знала. Забавно. А вот новая колода – отличная идея.
Как только Сюзанна прибыла, к ней впереди журналистов и поклонников подбежал Владимир.
– Сюзанна, доброе утро!
– Доброе.
– Могу я вас попросить об одном действии в интересах следствия?
– Меня? – удивилась Сюзанна.
– Конечно! Вы же помогаете следствию.
Сюзанне очень не понравилась улыбка, мелькнувшая на лице Владимира. Она подумала, что на тест на алкоголь не согласится никогда.
– А что я должна сделать?
– Я вас прошу использовать новую колоду карт.
По зрителям и журналистам прокатилась волна ропота.
– Что?! – возмутилась госпожа таролог. – Вы отдаёте себе отчёт в том, что говорите вообще? Я… этой колодой раскладываю уже много лет! Нас многое связывает, карты помогают мне, я – картам!
Владимир улыбнулся в открытую.
– Сюзанна, простите, но вы сами утверждаете, что тарология – это точная наука. Неужели от технического средства познания истины зависит сама истина?
– Что-о? Да как вы смеете вообще! Я… я… я отказываюсь работать сегодня! И в этом виноваты вы! – Сюзанна ткнула Владимира пальцем в грудь. – Вы!
Второй тычок пришёлся на кобуру под пиджаком. Сюзанна отпрянула словно ошпаренная.