– Так ищи, Володя, ищи. Ты следователь или где? А эти… – Фокин махнул рукой, – у тебя ещё долгие годы работы впереди, Володя. И пресса будет возникать. Надо уметь игнорировать.
Фокин снова посмотрел на часы.
– Иван Дмитриевич, я вас задерживаю?
– Да, Володь, прости. Там из области набежали…
Люда вряд ли придёт скоро, однако Владимир всё же сходил в магазин после работы: запасы печенья и конфет к чаю пополнены, докторская колбаса куплена. Ещё – пара яблок и горный лимонад. Лимон. Небо хмурилось: тучи заволокли город. Владимир ещё шёл к подъезду, когда первые тяжёлые капли застучали по земле. Уже у самой двери всё почернело, а из окна на лестнице Владимир видел только стену из воды да редкие росчерки самых тяжёлых капель. Спустя минут пятнадцать тьма над городом лишь сгустилась. Одно радовало: ветер был не ураганным. Электричество не отключили, и Владимир поставил чайник. Он на секунду закрыл глаза, и во внутреннем кармане пиджака загудел телефон.
– Да, Люда.
– Вовка, привет снова! – Люда была какой-то весёлой. – Слушай, там такой трындец за окном, а я в ФК. Ты не эвакуируешь меня, пожалуйста?
– Конечно, – Владимир улыбнулся, – во сколько?
– Я до десяти планировала.
– Я приеду.
– Спасибо!
Гудки. Владимир положил телефон на стол и вздохнул. Через час надо переодеться и выдвигаться за Людой.
Своего автомобиля у старшего лейтенанта Чудина не было: общественный транспорт в Карповске уже несколько лет радовал регулярной работой, а после смерти капитана Эврисфеенко не стало проблем и со служебной машиной. Да и весь город при желании можно было обойти пешком. Однако в такой дождь о применении общественного транспорта не могло быть и речи. Отцовский «Ларгус» Владимир не любил: довольно дорогая машина, белая, к тому же нет-нет, да и показывала суровый румынский норов, пускай и скрытый под тольяттинской ладьёй. Оставшаяся от недавно умершего дедушки «семёрка» была Владимиру куда более по душе. Дедушка получил машину ещё в восемьдесят девятом, новую, и всю жизнь о ней заботился. Владимиру было жалко эту машину, которую он как неопытный водитель мог разбить, однако с «Ларгусом» и тем более папой в этом смысле проблем могло быть куда больше. Владимир переоделся в джинсы, футболку и плащ, обулся в армейские ботинки, взял сапоги и плащ для Люды, зонт, и вышел в сплошную стену из воды. До гаража идти было буквально три минуты, однако Владимир промок почти насквозь. К счастью, гермопакет спас от воды вещи для Люды. В машине же было тепло и чисто. Пахло травой и чем-то из детства. Владимир осмотрел двигатель, проверил масло, подкачал колёса, запустил мотор. Выехал. Насколько возможно, проверил тормоза: скользко, но ехать быстро он и не планировал. Дорога до физкультурного комплекса МВД заняла двадцать пять минут, а по сухой дороге ехать было бы минут десять. Владимир заехал на кочку около ФК и перебежал из машины в здание.
Дежурный-сержант очень удивился посетителю – абсолютно мокрому следователю со странного вида пакетом в руке, какому-то возбуждённому и радостному.
– Здравия желаю, товарищ старший лейтенант! – вскочил дежурный и отдал честь.
Владимир махнул рукой, дежурный сел.
– Добрый вечер! Товарищ сержант, я посижу у вас недолго?
– Конечно. Кстати, капитан Крылов в тренерской чай пьёт.
Владимир понял намёк и, поблагодарив, ушёл в тренерскую пить чай с капитаном Крыловым.
Сержант Людмила Блинкевич вышла из душа уже в нижнем белье и, как оказалось, не напрасно: в раздевалке она была не одна. Ухмылка лейтенанта Тополя будто отравляла всё вокруг. Люда поспешила прикрыться полотенцем и сделала вид, что нисколько не испугалась.
– Не стесняйся, – сказал ей Тополь, – я подожду.
– Чего подождёте, товарищ лейтенант?
Лейтенант Тополь медленно приближался.
– На улице дождь, отвезу тебя домой. Или ко мне домой, как ты захочешь.
– Не стоило так беспокоиться.
Люда медленно шла вдоль стены к выходу. Лейтенант оскалил зубы в ухмылке и подвигал бровями.
– Ну, чего ты?
– Ничего, – Люда крепче прижала к себе полотенце.
Тополь хмыкнул и пошёл на неё. Люда бросилась к двери, но она оказалась запертой. Тополь влетел в Люду сзади и вдавил в стену. Люда хотела развернуться и ударить, но не успела: лейтенант пытался сорвать с неё полотенце.