– И что вы увидели?
– Я увидел зажатую в углу Блинкевич и лейтенанта Тополя, который, кажется, пытался её раздеть.
– С чего вы так решили?
– Его руки были… под её трусами на боках. Сержант Блинкевич сопротивлялась и плакала.
– И что вы сделали?
– Я сказал лейтенанту Тополю прекратить и отойти от сержанта Блинкевич.
– Он прекратил?
– Так точно.
– Дальше.
– Лейтенант Тополь подошёл ко мне.
– И вы его ударили.
– Так точно…
Владимир опустил глаза. Фокин скрестил руки на груди.
– Я правильно понимаю, что прямой угрозы сержанту Блинкевич уже не было?
– Да, товарищ подполковник.
– Зачем же вы это сделали? – поинтересовался Тополь.
Владимир поднял глаза.
– Не сдержался, товарищ майор. Виноват, готов понести любое наказание.
Зазвонил телефон, и подполковник поднял трубку.
– Фокин… иду, товарищ полковник.
Владимир и майор Тополь встали. Подполковник Фокин тоже поднялся.
– Прошу простить, товарищи офицеры, надо идти. Но вроде всё ясно.
Тополь кивнул, и троица направилась прочь из кабинета.
– Максим Филиппович, разрешите на пару слов? – обратился Владимир к Тополю.
– Конечно, товарищ старший лейтенант.
Они вышли на улицу и отошли от здания управления. Молчали. Владимир шёл и думал, что действительно совершенно напрасно ударил Тополя вчера. Напрасно. Опасности не было. Было помутнение. Надо держать себя в руках, даже если опасность угрожает почти раздетой Люде. Руки лейтенанта Тополя на талии Люды – нечто невероятно мерзкое… И он не сдержался…
Владимир сел на лавочку около дома неподалёку от управления. Майор Тополь стоял поодаль и смотрел на группу детей, переходившую улицу.
– У нас детский сад рядом, – пояснил Владимир, – дети ходят гулять в парк у пруда и к нам в сквер.
Майор Тополь подошёл к старшему лейтенанту Чудину и сел рядом.
– Вов, расскажи, что мой любимый братик там учудил?
Владимир вздохнул.
– О происходящем в раздевалке я и сам знаю лишь со слов сержанта Блинкевич. Я прибежал на крики о помощи. Дверь была заперта. Я через мужскую раздевалку вошёл в зал, оттуда – в женскую. Там я увидел лейтенанта Тополя в гражданской одежде и сержанта Блинкевич в нижнем белье и с полотенцем. Мне показалось, что лейтенант Тополь пытался снять с сержанта Блинкевич трусики. Как минимум, сержант Блинкевич выглядела испуганной, звала на помощь и сопротивлялась.
– И что ты сделал? – мрачно спросил майор Тополь.
– Ты знаешь, Макс. Я старался бить не сильно, прости.
– Блинкевич жаловалась на лейтенанта Тополя и ранее. Ты что-то знаешь?
Владимир кивнул.
– Люда рассказывала, что твой брат регулярно, как это модно говорить, харрасментит её. Тебе нужны конкретные примеры?
– Нет. Просто пытаюсь понять… Надя Платова тоже…
Мимо прошла старушка с авоськой.
– Если хочешь, могу рассказать историю про твоего брата и Надежду. Или про…
– Не надо, – отмахнулся майор Тополь и посмотрел на Чудина, – мы с Митричем утром пообщались с этим куском дебила и Блинкевич. Рапорт никто не пишет.
Владимир кивнул и вздохнул.
– Я понял…
– Ладно, поехал я. Давай, Вов.
– Давай, Макс, пока.
Майор Тополь ушёл. Старший лейтенант Чудин посидел ещё несколько минут и направился в управление.
Вместо чая с бубликами подполковник Фокин пил кофе с круассаном.
– Молодец, что не бил его по лицу.
– Не молодец, что в принципе ударил, – опустил голову Владимир.
Подполковник Фокин улыбнулся.
– Да ладно тебе.
– Я не должен был.
– Назад удар в любом случае не вернуть. И да, Володь: не вздумай извиняться.
– Так точно, Иван Дмитриевич…
Как только майор Тополь вернулся в свой кабинет, к нему без стука влетел довольный лейтенант Тополь и положил на стол листок.