Клавдия Степановна кивнула.
– Володя… а могу я у вас спросить? Личное. Не про вас.
– Пожалуйста.
В глазах женщины блеснул огонёк.
– Вы не знаете, Иван Дмитриевич женат?
– Нет, Клавдия Степановна, и никогда не был.
Она кивнула.
– Понимаю… Не говорите ему, что я спросила, хорошо?
– Конечно, не беспокойтесь.
Подполковник Фокин действительно никогда не имел своей семьи. Сперва служба в «Альфе», потом, после тяжёлого ранения, Следственный комитет. Сначала было опасно, потом – будто бы поздно. Фокин задумчиво погрузил бублик в чай, подержал пару секунд, достал и откусил размокшую половинку.
– Володь, случайно не помнишь, а сколько лет Клавдии Степановне?
– Тридцать восемь, товарищ подполковник.
Фокин растерянно улыбнулся и почесал седеющий висок.
– Да, староват я для неё, – задумчиво сказал он, а затем будто бы опомнился и добавил, – а что ты искал?
– Бухгалтерию Марины, товарищ подполковник.
– И как?
– Пока изучаю.
Владимир изучал. Почерк у Марины был понятным, ровным, с красивыми деталями, которые она наверняка добавляла специально. Заказчиками работ Марины были в основном местные меценаты вроде Анатолия. Марина никогда не писала фамилии, но Владимир помнил имена большинства, к тому же всегда можно было проверить телефоны. Вот Анатолий. Возле его имени – сердечко. Но это ничего плохого не значило: Марина рисовала сердечки возле имён заказчиков, которые ей нравились. Плохих заказчиков она, похоже, помечала тучкой. Возле заказчика с именем «Борис» стоял крестик, а первый его заказ был яростно заштрихован ручкой. Владимир отправил номер телефона справочникам – пускай пробьют. Всего некий Борис сделал восемь заказов, что очень много. Ещё более странным были суммы: если за первую картину, судя по следам от ручки, была заплачена средняя цена, то гонорары за последующие заказы примерно четырёхкратно превосходили стандартные таксы, а последняя сумма была прямо-таки астрономической. Странно. И из восьми заказов описание имели только первые три. Очень странно. Единственный отзыв о заказчике Борисе был также старательно заштрихован – потребуется экспертиза.
Из раздумий Владимира вырвал телефонный звонок.
– Чудин.
– Товарищ старший лейтенант, дежурный сержант Власов. К вам из полиции.
– Кто?
После короткой паузы дежурный ответил:
– Сержант Блинкевич.
– Товарищ сержант, прошу выдать товарищу сержанту пропуск и впустить, она сама дойдёт.
– Так точно!
– Спасибо.
Владимир положил трубку и убрал тетрадь в сейф. Через пару минут постучали. Дверь открылась, вошла Людмила, улыбнулась и прислонилась к дверному косяку.
– Пошли домой?
На улице снова было по-летнему жарко, и сержант Блинкевич расстегнула все пуговицы на воротнике форменного поло, вытянула из-под бейсболки косу и расплела её. Владимир купил Люде мороженое. Они шли и болтали о ерунде вроде тёплой погоды и предстоящего выпускного. Где-то поблизости был и соглядатай, но Владимир никого конкретного не замечал. Лишь чувствовал…
Они походили немного по парку и пошли домой. Люда сразу побежала под душ, а Владимир поставил чайник. Выглянул в окно. Подозрительный микроавтобус стоял во дворе. И за Гвоздикиными следят… Владимир взял пакет с мусором и пошёл выбрасывать его на улицу. Обратный маршрут положил так, чтобы была возможность увидеть и запомнить номер подозрительной машины. Всё же мало ли…
Люда уже была в домашнем, пила чай. Владимира ждали подогретые картошка и котлета.
– Спасибо, Люд.
– На улицу ходил?
– Да, мусор выбрасывал. Ты поела уже?
Владимир сел за стол.
– Съела яблоко. Не хочу больше.
Люда скоро ушла читать. Владимир хотел было включить ток-шоу, но потом передумал. За окном пел соловей. В спальне лежала с книжкой и дрыгала ногами самая прекрасная девушка на свете. Владимир вздохнул и встал, снял пиджак и вымыл посуду.
– Жарко, правда?
Владимир обернулся. Вместо футболки на Люде была его майка. Люда достала из холодильника бутылку горного лимонада, взяла чашку и унесла с собой. Дома действительно было жарко. Лето… Владимир закрыл глаза и вздохнул.