Люда кивнула и съела бутерброд с колбасой. Владимир снял пиджак, бросил на землю и сел на него, взял свой чай.
– Ещё я немного фруктов набрал.
Люда кивнула.
– Слушай, а просека та далеко отсюда?
– Километров сорок.
– Съездим потом?
Люда пересела лицом к воде и выдохнула полной грудью. Закрыла глаза. Тень от листочков играла на её невероятно прекрасном лице. Почему-то Люда сегодня казалась Владимиру особенно повышено красивой.
– Знаешь, из всех тех мест именно это – моё любимое. Хотя, тут многое поменялось, – Люда открыла глаза и сделала глоток чая, – помнишь, на том берегу рос рогоз? Твой дедушка срезал нам его, а потом мы его поджигали.
Владимир помнил, конечно.
– Здесь русло чистили пару лет назад.
– Искали трупы? – улыбнулась Людмила.
– Нет, губернаторская противопожарная программа. Ручей – источник воды при тушении пожаров в Семёновке и ещё паре сёл. Заилился…
– О, Семёновка… это оттуда твой папа спасал моего от каких-то бандитов?
– Оттуда…
Удивительно, что Люда помнила: ей лет шесть всего было. Может, её мама к чему-то вспоминала?
Люда разулась и встала.
– Я пошла по венки.
Владимир убрал бутерброды и отнёс в машину, чтобы они не достались муравьям. Посмотрел на Люду. Она была около воды. Такая тонкая и красивая… Вообще Владимиру было страшновато смотреть на Люду. Она ходила недалеко и смотрела на красивые цветочки, уже покрывавшие кусты прибрежной ежевики. Гудел наполненный ветром воздух. Где-то вдали квакнула лягушка. С поля крикнула какая-то птица. Люда улыбнулась и убежала туда. Владимир сходил за пиджаком. Он думал пойти к Люде, но потом решил не мешать ей. Он убрал коврик обратно в пакет и повесил на ветку. Бросил пиджак на пригорок у воды, сел и сделал вид, что смотрит на воду, хотя на самом деле он наблюдал за Людмилой. Солнце припекало: надо бы принести ей панамку. Спустя минут двадцать, когда солнце раскочегарилось вовсю, он реализовал свой замысел. Людмила уже плела второй.
– Вовка, а ты не умеешь?
– Нет, я не научился.
Он бросил панамку ей на голову, она улыбнулась.
– Помнишь, какая шикарная была соломенная шляпа у меня?
Владимир улыбнулся.
– Помню, конечно.
– Надеюсь, твоя сестра мне не завидовала.
– Завидовала, конечно.
Люда рассмеялась.
– Твой папа её всегда здорово одевал. Знаешь, мне всегда казалось, что дядя Гриша любил меня с Игорьком по-настоящему, но иногда хотелось быть действительно его дочкой…
– Они и сейчас тебя очень любят, Люд. И твой папа…
Люда погрустнела.
– Мой папа – акула бизнеса, блин. Уехал в свою Москву и стал богатым…
Она встала и ушла за новыми цветами. Владимир подобрал готовый венок и пошёл следом.
Люда плела и что-то напевала. Через пару минут Владимир почувствовал, что она снова стала счастливой. Скоро она доплела второй венок и надела на себя поверх панамки, первый забрала у Владимира и надела на него.
– Спасибо.
Они пошли обратно. Люда спустилась с пригорка к воде и, приподняв подол платья, вошла в реку. Вернулась. Улыбается.
– Тёплая… Вовка, отвернёшься?
Владимир отвернулся. Через минуту Люда сунула ему в руку панамку и сложенное платье, а ещё через пару секунд Владимир услышал, как Люда с радостным визгом вбежала в воду. Владимир положил платье возле пиджака и сел так, чтобы смотреть в сторону. Счастливая Люда, в одном венке, время от времени заплывала в зону его видимости, смеялась и махала рукой. Владимир улыбался ей. Дул ветер. Может, откуда-то с севера скоро придут тучи.
– Вовка, я выхожу! – крикнула Люда.
Владимир отвернулся от воды и закрыл глаза. Люда пришла, взяла платье.
– Всё, поворачивайся!
Она села рядом. Владимир открыл глаза и повернулся.
– Вода – прелесть!
Владимир посмотрел на неё. Платье уже стало мокрым и теперь плотно облегало её тело. Люда смотрела на воду и не заметила взгляда Владимира.
– Жарко в этом году, правда? Уже ежевика цветёт.