Сразу же вызвали к подполковнику Фокину. Владимир поправил галстук и пошёл. Смурной Фокин пил чай с бубликами.
– Иван Дмитриевич, доброе утро!
– Здорово, Володь, садись. Чай с бубликами будешь?
Владимир сел.
– Нет, спасибо. Что-то случилось?
– К нам едет прокурор. Вернее, ко мне, но по твою, Володь, душу.
Владимир поднял брови.
– Что случилось?
– Жалобы. Ты покрываешь похитителя или убийцу Воеводиной.
– Анатолий Гвоздикин?
– Именно, – Фокин торжественно поднял бублик.
– Но у него же алиби.
– Именно. Только кого это интересует?
В кабинет без стука влетел майор Мартышкин.
– Товарищ подполковник, вы только посмотрите! – тряс майор увесистой стопкой фотографий. – Вы только посмотрите, что этот мерзавец творит!
Мартышкин показал пальцем на ничего не понимающего Чудина. Ничего не понимающий Фокин тяжело нахмурился.
– Товарищ майор, во-первых, здравствуйте.
– Здравия желаю, – вставил Чудин.
– Во-вторых, – Фокин говорил спокойно и чётко, будто обращался к ребёнку, – поясните по порядку, что творит старший лейтенант Чудин, и почему вы себе позволили назвать младшего по званию офицера мерзавцем?
– Смотрите, – Мартышкин рассыпал фотографии на столе и плюхнулся на свободный стул, – у нас тут идёт важнейшее следствие, город проводит мощную пиар-акцию, а этот, с позволения сказать, офицер развращает сотрудников полиции!
Мартышкин толкнул фотографию Фокину, тот посмотрел. Владимир догадывался, что на фотографиях, а потому даже не взглянул на них.
– Кто это? – спросил Фокин.
Майор не ответил и, весь в нетерпении, продолжил:
– Я перехватил их в результате почти что спецоперации! Представляете, что бы было, если бы это опубликовали!
– И что бы было? – удивлённо спросил Фокин.
Мартышкин будто не слышал.
– Может, отстраним этого? Мало того, что он подрывает основы доверия граждан к следствию, так ещё и нашу нравственность он подрывает! Товарищ подполковник, представляете, какой скандал?! Благодаря мне его не будет, но и оставить всё как есть мы не можем! Требую принятия мер, иначе я бессилен!
Фокин улыбнулся, но, как показалось Владимиру, подполковник был уже очень сердит.
– Парень с девушкой идут по улице: охренеть сенсация. Была бы в Москве. А у нас тут, майор, провинция: мужикам бабы нравятся.
– Товарищ подполковник, – Мартышкин аж покраснел, – прекратите насмехаться! Как вы не понимаете?! Урону репутации СК мог быть нанесён непоправимый ущерб! Неуставные отношения между сотрудниками правоохранительных органов! Странные ночные посиделки! Эти переглядывания! На фоне тяжёлого положения на информационном поле!
– Это положение создано вами же, товарищ майор, – тихо, но твёрдо прокомментировал Чудин.
– Лейтенант, вы в каком тоне разговариваете со старшим по званию! – вскочил Мартышкин. – Вы ужасны, лейтенант, и я не допустил ваш ужас в медиапространство, где и так хватает всякого, в том числе и про вас лично! Вы мне отвратительны!
Чудин выдохнул.
– Простите, но я не понимаю, чего здесь плохого. Я не отрицаю, что сержант Блинкевич бывала у меня дома и даже ночевала там. Ну и что? В этом нет никакого нарушения, тем более что… – Владимир вдохнул, – его бы не было, даже если бы мы с сержантом Блинкевич занимались у меня дома сексом.