Мартышкин побагровел.
– Как вы смеете, лейтенант, произносить такие слова в присутствии старших по званию?! – сурово пропищал он.
– А кто такая сержант Блинкевич? – повторил ранее заданный вопрос Фокин.
Мартышкин вдруг замешкался, и на вопрос ответил Чудин.
– Сержант Людмила Блинкевич, инспектор-кинолог, полиция.
Владимир и Иван Дмитриевич переглянулись. Подполковник смотрел на подчинённого сердито: вопрос был адресован не ему.
– Да, эта… Блинкевич! Она… это…
Фокин помолчал.
– Вот что, Степан Анатольевич, ты иди пока, иди. Разберись, уточни, а я тебя позову.
Майор Мартышкин недовольно хмыкнул и вышел из кабинета, хлопнув дверью.
– Володя, за тобой следили этим утром?
– Никак нет. Товарищ подполковник, разрешите объясниться?
– Давай, старший лейтенант, – кивнул Фокин.
– Я знаю сержанта Блинкевич вот уже пятнадцать лет, с её пятилетнего возраста. Она – сестра Игоря Блинкевича, моего лучшего друга. Помните такого, может?
Фокин задумался.
– Не припоминаю.
– Мы учились в одном классе. Игорь приходил ко мне домой с сестрой, мы играли вчетвером. Вместе гуляли, мой дедушка возил нас на речку. Мы с Игорем мечтали ловить бандитов, вместе поступили в академию. Восемь лет назад, будучи в Озерово, он заступился за девушку в лесополосе у станции. Шёл на электричку.
Владимир вдруг запнулся. Фокин посмотрел на него.
– Девушка убежала, а Игоря очень сильно избили и оттащили к озеру в кусты. Тех парней потом поймали и осудили, вот только Игорь умирал в кустах ещё примерно сутки. У тамошней полиции не было собаки, и Игоря нашли, когда его было не спасти. Он умер по дороге в больницу. Знаете, говорят, что общее горе объединяет. С его родителями случилась обратная история: спустя год после смерти Игоря они развелись. Весь этот год Люда практически жила у нас: пока её родители били посуду и ругались, Люда делала за моим столом уроки, спала на моей кровати, папа водил её в школу, мама ей помогала с испанским, а сестра заплетала косы. Она ещё жила у нас, когда я вернулся с учёбы.
Владимир не заметил, как покраснел. Подполковник Фокин внимательно слушал.
– Её мама вышла замуж, с новым мужем отношения не сложились, Люда часто бывала у нас. Игоря могла спасти простая следовая собака. Именно потому Люда сама стала кинологом. Я ей помогал с учёбой. Она иногда оставалась у нас дома, даже когда родители с сестрой уехали работать в Венесуэлу. У Люды, извините за интимную подробность, свои чашка, подушка и ночная рубашка у меня дома. И знаете, товарищ подполковник, я Люду ни разу даже пальцем не тронул. Ни разу. А этот… больно много он понимает… Простите…
Фокин сел на диван у журнального столика и кивнул на место рядом. Владимир подошёл и сел. Опустил голову.
– Простите, Иван Дмитриевич, я был многословен и излишне эмоционален. Виноват.
– Нравится тебе Люда? – спросил Фокин.
– Очень, – признался Владимир.
– Ну тогда не робей, – улыбнулся подполковник, – а то выйдешь на пенсию, и окажется, что лучшее в твоей жизни было слухами. А назад ничего не воротишь.
Владимир улыбнулся. Фокин похлопал его по плечу.
– А с этим даже не думай.
– За Люду переживаю. Она ни разу не… – Владимир сглотнул, вспомнив, как вчера Люда купалась в речке, – замарает он её доброе имя. Я-то ладно.
– Я поговорю, – твёрдо кивнул Фокин.
– Спасибо, товарищ подполковник.
– Ты иди. А то ещё прокуратор скоро заявится.
Как только старший лейтенант Чудин вышел, в кабинет к влетел майор Мартышкин.
– Что, оправдывается этот недоумок? – усмехнулся он.
Подполковник Фокин вздохнул и кивнул майору на стул.
– Стёпа, ты же женат?
– Да, Вань.
– Жена твоя – судмедэксперт, если память не изменяет, на службе познакомились. И дети ведь есть?
– Трое.
– Вот скажи мне, Стёп, ты имеешь к своим детям отношение, или жена как-то решила вопрос их появления самостоятельно?
– Да ты чего?! – мгновенно вскипел Мартышкин.
– Я – ничего, – улыбнулся Фокин, – а вот ты чего к парню пристал? Парень молодой, девушку не обижает. Чего не так тебе? Он – парень, она – девушка. Тебе что-то не нравится в этой схеме, Стёп?