– Но ведь он…
– А что он, не человек? Ты вот тоже не в клубе и не на сайте знакомств с женой познакомился. И что? Сам себя в отставку отправишь теперь?
Майор Мартышкин вздохнул.
– Но ведь телезрители…
Фокин посуровел.
– Слушай, ты пыл своего пяра попридержи! Идёт расследование, а твои штучки ему явно не способствуют. Никакого нарушения нет. Раздувать здесь нечего, ты понял меня?
– Но… – майор попробовал возразить и сразу осёкся.
– Ты на кого работаешь вообще, а? – суровым шёпотом спросил Фокин. – Может, там у тебя откаты-взятки, а? И потому ты так печёшься о картинке, рейтингах и зрителях?
– Ладно-ладно, Вань, ты чего…
– Иди отсюда, – махнул рукой Фокин, – и чтобы ни одна газетёнка не опубликовала ничего про Чудина и Блинкевич. Ты понял меня, надеюсь?!
Мартышкин кивнул и вышел. Фокин вздохнул.
– Дебил, блин…
Подполковник допил остывший чай и подумал, что надо бы поставить в известность майора Тополя.
Владимир не ждал прокурора, Владимир ждал Виктора, молодого человека Марины Воеводиной. Но прокурор приехал раньше.
– А ну, орёл, ковыляй сюда, – поманил Чудина прокурор.
Он подошёл.
– Здравствуйте, Егор Тимофеевич.
– Твой подпол без тебя кумекать захотел, а тут ты, – улыбнулся прокурор.
– Я вас слушаю.
– Малявы на тебя пришли, может, внутрянку возбудят. Мы с кентами побакланили: съезжать тебе надо, брателла.
– Но на каком основании? – нахмурился Владимир.
– А чего ты этого чепушилу в открытую отмазываешь? Девку знал он, про труселя в его шмотье знаю я, а сам этот перец даже не в обезьяннике.
– У Гвоздикина алиби, Егор Тимофеевич.
– Ты мне тут бабушку-то не лохмать, умник! Есть улики? Есть. В пресс-хату его – расколется как миленький! Главный пахан велит папку закрывать, понял?
– Я бы хотел найти истинного виновного.
Прокурор улыбнулся золотыми зубами.
– Прыткий ты, щелкунчик. Потому и снимем тебя за милую душу.
Чудин тоже улыбнулся.
– А я пока поищу виновного.
Прокурор расхохотался и хлопнул Чудина по плечу.
– Забавный ты, ну-ну. Идиот.
– Лёгкая придурковатость делает меня почти неуязвимым, – с серьёзным видом сказал Владимир.
Прокурор вновь разразился смехом и даже хрюкнул.
– В ящик тебя надо, юмориста. Или в камеру, век воли не видать…
Прокурор довольно захихикал и вразвалочку пошёл прочь.
– Это кто?
Владимир обернулся: Виктор.
– Прокурор наш. Привет.
– Здорово. Веди.
Владимир никогда не переходил на ты с участниками процесса. Единственным исключением был парень Марины Воеводиной Виктор Семёнов. Ему тоже было двадцать пять лет, и он категорически отказался от обращения к нему на вы. Даже угрожал полным молчанием. Показания его толком ничего не дали, но потом что-то менять было уже поздно.
Виктор смотрел на даты.
– Сложно сказать… Знаешь, Володь, я уже не помню.
– Подумай, пожалуйста.
Виктор задумался.
– Семнадцатое февраля, мне зарплату дали.
Владимир заинтересованно нахмурился.
– Витя, что произошло в этот день? Помнишь?
Виктор вздохнул.
– Ей перевод был. Я случайно заметил.
– Что за перевод?
– Деньги. Сорок тысяч, мужик какой-то. Маринка спрятала телефон, ничего не отвечала. Мы… поругались немного.
– Она не сказала, что за деньги?
– Потом сказала, что гонорар. Не понятно лишь, почему не сказала сразу.
Виктор встал и подошёл к окну.
– Витя, а тебе не показалось, что Марина иногда вела себя как-то необычно?
Виктор обернулся. Владимир тоже встал.
– Через три дня будет год, как мы поцеловались в первый раз. Ей семнадцать, Володь. Гормоны по голове бьют. Сегодня она – тихая добрая девочка, а завтра – ведьма на метле. Это мы с тобой – два стабильных старика.