– Стабильно-тяжёлых, – улыбнулся Владимир, – но всё-таки. Настроение?
– А знаешь, с нового года частенько оно было хреновым. Марина не очень хотела говорить, я думал, всё дело во мне. И экзамены…
– Она в этом году ещё рисовала на заказ?
– Говорила, что да.
– А о заказчике по имени Борис или Анатолий Марина никогда ничего не рассказывала?
– Нет, – улыбнулся Виктор, – о заказчиках она особо не рассказывала.
Владимир вздохнул.
– Слушай… я знаю, ты отвечал, но это не допрос сейчас. Между вами были интимные отношения?
– Ну как… мог пощупать её за что-нибудь, но если ты про секс, то нет, мы не трахались.
– А она была девственницей?
Виктор усмехнулся.
– Что я, дурак – такое спрашивать? Был у неё сморчок один, в Москву слинял. Может, с ним что было, я понятия не имею.
Владимир кивнул и снова сел.
– Клавдия Степановна тоже помнит, как вы ссорились семнадцатого. Что-то произошло в тот день… Ты давно у неё был, кстати?
Виктор сел рядом и понуро опустил голову.
– Давно. Наговорил я лишнего, стыдно…
– Она и сама наговорила. Нервы…
– Я позвоню тёте Клаве. Она – классная тётка, кстати. Я даже успел подумать, что мне повезло с будущей тёщей!
Виктор улыбнулся, но быстро погрустнел. Владимир покрутил на столе листочек.
– Слушай, Володя, раз это не допрос, могу спросить?
– Давай, Вить.
– Как ты думаешь, жива Маринка?
Владимир нахмурился. Но надо ответить.
– Думаю, нет. Уже давно.
– Надеюсь, ты не прав. Маринка – с характером девка, но классная. Талантливая. И тётю Клаву жалко. У неё кроме Марины и нет никого… Я-то себе бабу найду, может, а она…
Владимир почему-то подумал про подполковника Фокина.
– Я работаю, Вить. Скоро всё узнаем.
– Я денег накопил и снял квартиру. И у нас во дворе есть девчонка одна. Хорошая такая, но одинокая, без парня. Я иногда… я думаю: вот вернётся Маринка, а я с другой уже. Каково ей будет? А я…
– Скоро всё узнаем.
Перед уходом Владимир заглянул к Фокину. Иван Дмитриевич пил чай.
– Интересно, что сказал прокуратор?
– Никак нет, товарищ подполковник, я так…
– Зря.
Фокин встал, скрестил руки на груди и подошёл к книжному шкафу.
– И что же он сказал?
– Ничего хорошего. Вижу так твоё будущее. Найдёшь ты Воеводину или нет, у тебя ровно два пути: или отставка или кабинетная руководящая работа. Твою рожу все знают, никто в «поле» не будет воспринимать.
– Виноват, товарищ подполковник, есть третий путь.
Фокин удивлённо поднял брови.
– Это какой?
– Перевестись. Туда, где смотрят другие шоу по зомбоящику.
Подполковник улыбнулся.
– Интернет всё помнит, Володя. Всё. И покоя тебе не дадут, особенно если это будет кому-нибудь нужно.
Клавдия Степановна тоже лишилась покоя: позвонили в дверь. Женщина открыла. На пороге стояли двое: полицейский с наглой ухмылочкой и суровый мужчина в костюме.
– Добрый вечер!
– Добрый вечер, Клавдия Степановна! – поздоровался полицейский и на секунду показал ей удостоверение. – Лейтенант Громов! Мы можем войти?
– Прошу.
Женщина впустила стражей порядка. Не разуваясь, они прошли на кухню.
– Мы хотели бы задать вам несколько вопросов.
– По поводу стекла?
– Да, по поводу стекла.
В этот момент мужчине позвонили.
– Я могу поговорить в комнате? – спросил он.
– Пожалуйста.
Мужчина кивнул и ушёл. Лейтенант Громов неприятно ухмыльнулся и задержал взгляд на воротнике Клавдии Степановны. Ей захотелось замотаться в лист свинца.
– Может, чаю?
– Нет, мы спешим.
Полицейский задал самые общие вопросы, на которые Клавдия Степановна уже отвечала. Ничего не записывал. Его не представившийся коллега не издавал ни звука, и Клавдия Степановна даже забеспокоилась. Когда она встала, человек в костюме вышел в коридор. Он и полицейский переглянулись.