Люди с камерами метались вдоль зевак перед оцеплением. Владимир же думал о работе. Экспертиза по убийству Германа Овезова ещё не готова. Он мог бы сейчас снова допросить свидетелей по делу Хвостенко или проведать задержанного вчера Юру. Надо убедиться, что он написал явку с повинной: он сам сообщил об убийстве (вернее, превышении пределов самообороны), но из чувства вины мог не написать. Ещё много столь любимой начальниками бумажной волокиты, проверка жалобы, списание случайно упавшего в карьер УАЗика. А он, старший лейтенант Владимир Чудин, терял рабочее время в парке. Однако Артём Капитонович, его школьный учитель истории, наказывал во всём искать и находить хорошее. Владимир искал хорошее. Парк вряд ли можно считать хорошим: работа на воздухе случалась с Владимиром нередко, в том числе и здесь. Работа телевидения. Если и не хорошее, то интересное. Дождя нет. Тоже сомнительно: дождь полезен, да и зевак было бы поменьше. Однозначно хорошо: скоро отпуск. Если ничего не случится, конечно. Но Владимиру его уже дважды переносили. Так что, хорошее есть. К тому же Владимир заметил, что среди полицейских была кинолог Людмила Блинкевич: можно было лишний раз полюбоваться самой красивой девушкой на свете. Люда тоже заметила Владимира и улыбнулась. Её верный нос по кличке Шарик был исполнен властности и сидел смирно. Если наряд Люды не уедет сразу по окончании шоу, надо будет подойти.
Шоу внезапно напомнило о себе: мужчина из толпы громко выкрикнул: «Спасибо, Сюзанна! Спасите Марину!» Люди грянули аплодисментами. Владимир даже засомневался, не наняты ли зрители. Но вроде нет. Его самого, к счастью, не трогали. Сюзанна давала картам отвечать на какие-то громкие и бессмысленные спустя столько времени вопросы, но вдруг позвала его:
– Господин следователь!
Владимир вышел, и зеваки встретили его недобрым улюлюканьем. Сюзанна развела руками – и вновь воцарилась тишина.
– Да, Сюзанна.
С десяток камер нацелился на него.
– Мариночка ушла туда! – Сюзанна указала рукой в направлении предполагаемого покидания Мариной Воеводиной дорожки.
Да уж, сенсация. Владимир даже не улыбнулся.
– Совершенно верно.
Толпа загудела: таролог права! Сюзанна смело направилась в указанном ею же направлении. Ассистенты со столиком зашагали следом, за ними – журналисты, зеваки и прочие полицейские.
На берегу паркового ручейка установили столик, операторы помогли выбрать наиболее удачные ракурсы, и Сюзанна приступила к работе – тасовала карты, выкладывала и что-то говорила про направление движения Марины. Владимир слушал без особого интереса, хотя направление и было неизвестным: март выдался холодным и снежным, а в ту ночь выпала почти месячная норма осадков. Коммунальщики были в ужасе, зато на улицах – красиво. Многие гуляли, в том числе Марина Воеводина.
Люди ахали и перешёптывались. С запада тянулись спасительные тучи. Владимир коротал время, наблюдая как Люда играла у воды с Шариком. Ему было странно, что люди не расходятся: скучно же. Наверное, что-то похожее почувствовала и Сюзанна, хотя возможно, что своё воздействие оказали первые упавшие с неба капли. Госпожа таролог громко объявила, что устала и нуждается в подпитке как физических, так и интеллектуальных ресурсов, собрала колоду и пошла обратно на дорожку. Любопытная процессия с Владимиром в качестве замыкающего потянулась следом.
Возле машины Сюзанна пообщалась с зеваками: кому-то сказала доброе слово, кому-то вытаскивала из колоды карту и демонстрировала, а кому-то просто давала автограф и позировала для селфи. Кажется, Люда тоже была бы не прочь подойти, но – служба.
Минут через пятнадцать госпожа таролог объявила, что совсем устала, анонсировала своё появление в каком-то вечернем ток-шоу и пригласила прийти всех сюда же и завтра: её работа с местом происшествия пока не закончена. Села в машину и уехала. Всё.
Оцепление не снималось до отъезда журналистов. Какое-то время оставались и люди – делились увиденным и пережитым. Владимир лишь испытывал ненавистное чувство впустую потраченного времени. Но вроде вот и всё. Владимир подошёл.
– Здравия желаю, товарищ сержант.
Люда обернулась и улыбнулась.
– Здравия желаю, товарищ старший лейтенант! Как дела?