– Вы меня знаете, товарищ подполковник.
Фокин улыбнулся.
– Ты даже не представляешь, как я рад, что он назвался Громовым. Кстати, наверняка тоже не просто так.
– Козёл он, – усмехнулся Громов, – с рогами и бородкой. Ладно, не буду третьим лишним. Честь имею!
Громов вышел. Фокин вздохнул.
– Надо всё же Колю к нам. Толковый и… правильный что ли.
– Сейчас в полиции такие нужнее, – заметил Владимир.
– Такие сейчас везде нужнее, – Фокин снова вздохнул, – ну ладно. Что думаешь?
Чудин сел ровнее.
– Итак, расклад такой… – Владимир на секунду зажмурился и заныл, – господи, я теперь ненавижу слово «расклад».
– Это неважно, Володя, говори.
– Продюсер Сюзанны этой, Борис. Пока всё ведёт к нему. И слежка за мной и исчезновение Марины Воеводиной. Тополь также с ним вполне может быть в контакте. Так или иначе, фотографии, которыми тряс Мартышкин, были и у него. Значит, можем предположить, что и источник у них один.
– Осталось всё свести вместе. Ладно, ждём экспертизу, а я пошёл за дежурными. Домой, Володя, понял меня?
– Так точно, товарищ подполковник.
Владимир хотел попрощаться, но не нашёл Люду и Клавдию Степановну в буфете. Забеспокоившись, он вышел на улицу. На парковке их не было, и Владимир пошёл в сквер. Услышав тихий плач, Чудин ускорил шаг: вне всяких сомнений плакала Людмила. Уже у самого чубушника, скрывавшего Люду, Владимир остановился, потому что Люда была не одна.
– Людочка, не плачьте вы, всё будет хорошо.
Люда всхлипнула.
– Все вокруг твердят, что Володя – убийца, это не так. Я это знаю.
– Я тоже…
– Что мне делать, Клавдия Степановна?.. Мне уже мама звонила. По московским новостям передали, папа звонил! И все, все говорят…
Люда разрыдалась. Владимир сел на корточки и опустил голову.
– Ну-ну, не плачьте…
Владимир не мог поверить, что Люда плачет из-за него. И он виноват…
– Знаете, он такой замечательный, такой чуткий и прекрасный. Всегда мне помогает. И так больно, что относится ко мне как к сестре. Я даже сказать ему что-то боюсь. Зачем ему такая дура как я?
– Бросьте, Люда. Вы…
– Я так хочу ему помочь, но не знаю, как! Я же только вшивый кинолог, даже на юрфак поступить не могу!
Владимиру хотелось провалиться сквозь землю. Люда плакала в двух метрах от него. Хотелось обнять её и плакать вместе с ней. Но надо закончить всё. Да и вообще, не для ушей старшего лейтенанта Чудина это…
– Так или иначе, Людочка, ваша поддержка ему нужна. Я знаю Володю, Володя один. Ему очень нужна ваша поддержка.
– Вы так думаете?
– Уверена.
Владимир услышал, как Клавдия Степановна улыбнулась.
В кармане загудел телефон, и Чудин бросился на безопасное расстояние. Номер был не знакомым.
– Старший лейтенант Чудин, – ответил Владимир.
– Володенька, здравствуйте! Верховодов Борис Карлович беспокоит, припоминаете?
– Да, Борис, здравствуйте!
– Простите за беспокойство, а мы не могли бы встретиться?
– Да, пожалуйста. Я как раз освободился.
– Чудненько, – ответил Борис, – я знаю в ваших краях милейшую кафешку «Розовый слон»! Давайте там через полчасика?
Владимир подумал, что такой шанс упускать нельзя. Он замычал в трубку.
– Борис, видите ли… я стараюсь избегать людных мест. Надеюсь, вы понимаете меня.
– О, да, – усмехнулся продюсер, – могу представить.
– А мы можем встретиться у вас дома?
– Да, без проблем, я там буду совсем скоро. Пришлю вам эсэмэсочкой адресок.
– Договорились, Борис, спасибо за понимание.
– Жду вас, Володенька!
Продюсер Борис жил совсем рядом от управления – Владимир дошёл до его дома буквально за двадцать минут. В обнесённый забором двор его пустили после звонка консьержу, а в подъезде встречал какой-то слуга. Слуги…
Жил Борис на шестнадцатом и семнадцатом этажах: двухэтажная квартира занимала оба этажа целиком. Слуга поведал, что господин Борис немного занят, аудиенция займёт не более получаса. Однако Владимиру этого хватит.