Владимир переоделся сам, а до машины его сопровождали медсестра и полицейский. Фокин шёл впереди.
– Товарищ подполковник, куда мы едем?
– На похороны.
Владимир вздохнул. Тополь или Борис? Вряд ли его бы пригласили. А кто?
До кладбища ехали спокойно и долго. Владимир смотрел в окно и молчал. Лето. Тёплое и красивое. Фокин тоже молчал. Лишь когда они приехали и выходили из машины, он тихо сказал:
– Всё в порядке.
У свежей могилы было не так много людей. Кажется, они опоздали. Батюшка уже не читал молитву. Владимир заметил Виктора: тот помахал. К ним шла Клавдия Степановна. Она поцеловала Фокина в щёку, что-то прошептала и подошла к Владимиру.
– Клавдия Степановна, здравствуйте.
– Здравствуй, Володя, – улыбнулась она, – Иван обещал, что привезёт вас. Знаете, никогда бы не подумала, что скажу это слово на похоронах собственной дочери: спасибо.
– Это моя работа. Была…
Фокин кашлянул.
– Ну, я бы не был столь пессимистичен…
Владимир опустил глаза. Всё равно было очень скверно.
– Клавдия, Володе пора. Нам ещё надо заехать в одно местечко, опоздаем обратно – врачи меня убьют.
– До свидания. И… простите.
– До свидания, Володя. Заходите, я вам всегда рада.
Владимир кивнул. Уже в «Приоре» он чуть не расплакался, но сдержался. И голова ныла с удвоенной силой…
– Куда мы едем, Иван Дмитриевич?
– К тебе.
– Скажите, а Тополь и Верховодов живы?
– Мне запрещено тебе говорить, – сказал Фокин и едва заметно кивнул.
Владимир выдохнул.
Они действительно приехали к дому, где жил его дедушка, но пошли на берег озерца. Солнце вставало всё выше. Владимир щурился.
– Люда! – позвал Фокин.
У Владимира замерло сердце. От импровизированной собачьей площадки бежала она. Владимир сделал шаг. Бежать не хватало дыхания: сердце не билось. Люда, солнечная и лёгкая, остановилась в метре от Владимира.
– Здравия желаю, товарищ сержант, – улыбнулся он.
– Здравия желаю, товарищ старший лейтенант, – с улыбкой ответила она.
Владимир собрал все силы: он сделал два шага и обнял Люду. Прижал к себе так сильно, что почувствовал частое биение её сердца.
– Володя, – прошептала она и прижалась к нему, – ты… я думала, что уже не увижу тебя…
– Прости, – прошептал он, – я обещал и не пришёл вечером…
Незнакомая собачка залаяла, но её осадил Шарик. Владимир открыл глаза и посмотрел вниз.
– Кто это?
Люда опустилась на колени, взяла щенка кокер-спаниеля и подняла.
– Знакомься, это – Несси! Мне столько всего тебе надо рассказать! Мы с Шариком уже патрулируем, он поправился!
Владимир погладил спаниеля.
– А что с ним было?
– Электрошокер, – напомнил о себе Фокин, – Люда, вы извините, нам пора.
Люда кивнула.
– Люда… ты…
– Мы у дедушки. Цветы дома я поливаю, не переживай.
Владимир улыбнулся.
– Я его верну, Люда. Скоро. Поехали, Володь.
– Я скоро, Люда. Я вернусь.
– Конечно, – улыбнулась она, – мы тебя ждём.
Люда отпустила спаниеля, встала, и Владимир снова обнял её, прижался к её макушке щекой. Люда вздохнула. Её сердце билось часто-часто. Он погладил её по плечам и тоже вздохнул.
– Пока.
– Пока…
– До свидания, Люда.
В машине Фокин достал из портфеля папку и раскрыл перед Владимиром.
– Тебе из кадров срочный привет.
Владимир закрыл глаза и отвернулся к окну.
– Товарищ подполковник, мне это не нужно.
– А это не вам решать, товарищ капитан. Подписывайте, поправляйтесь и возвращаетесь к службе. Ты же поймал убийцу, многое вскрылось попутно… Мне чай с бубликами пить не с кем.
Владимир посмотрел на начальника и улыбнулся.
– Товарищ подполковник, напомните кадровикам, пожалуйста, что они мне задолжали отпуск. Он мне очень нужен.