– Мы все были счастливы! – сквозь слёзы кричал Евгений. – О, это я виноват! Я ей позволил! Нет мне прощения!
– Вы ни в чём не виноваты! – ответила уже плачущая Сюзанна. – Ни в чём!
– О, горе мне!
Люди окружили Евгения сочувствием. Он продолжал стенать и возносить руки к небу. Владимир отвернулся: противно. И парень этот – никто. Оставалось надеяться, что они все не в сговоре.
Порыдав ещё с минуту, Сюзанна заявила, что уже устала. Пригласила всех на вечернее ток-шоу, по дороге к машине ответила на пару вопросов журналистов, села и уехала. Журналисты же внезапно бросились на Владимира.
– Лейтенант Чудин, скажите, почему вы проигнорировали вчерашнее ток-шоу?
– Лейтенант, почему следствие не привлекло несравненную Сюзанну раньше?
– Почему следствие в тупике? Люди должны знать правду!
– Господин Чудин, где вы были в день исчезновения Марины Воеводиной?
– Почему вы скрыли, что были знакомы с потерпевшей?
– Следствие будет искать Марину дальше?
Владимиру захотелось ответить, что он знать не знал потерпевшую, но личный ответ на личный вопрос в данной ситуации тоже являлся бы нарушением.
– Уважаемые господа, я не уполномочен общаться с прессой. Прошу вас по любым вопросам обращаться в пресс-службу, там вам с радостью ответят.
– Но господин Чудин, люди должны знать правду!
– Всего два слова! Прокомментируйте нам!
– Господин Чудин, вы будете участвовать в ток-шоу?
Владимир сдержанно улыбнулся.
– Простите, я не уполномочен. Спасибо.
Владимир отошёл на шаг. Пресса бросилась искать безутешного Евгения, но он уже сбежал.
«Люди должны знать правду»… Владимир бы тоже не отказался. Вот только для этого надо найти Марину Воеводину. И желательно прекратить этот цирк.
Владимир составил отчёт для начальства, в котором как мог отразил бессмысленность и бесполезность как всего происходящего с Сюзанной, так и траты времени и бюджетных денег на подобные мероприятия. Как-то быстро раскидал бумаги по другим делам в производстве. К счастью, глупое убийство девушки на Луговой улице дали не ему. К сожалению, вызвали к майору Мартышкину.
Майор снова не ответил на приветствие и кивком предложил сесть. Владимир сел.
– То, что ты сослался на пресс-службу, – начал Мартышкин, – это ты молодец. А вот то, что ты не в курсе ситуации, это ты не молодец. Телевизор смотришь?
– Никак нет, товарищ майор. Не приучен.
– Зря. Смотри по вечерам обязательно. Сюзанна гадает и там. Скажи, ты знал Марину Воеводину?
– Никак нет, товарищ майор.
– Точно? Может, где на дискотеках тискал?
– Я похож на того, кто тискает незнакомых девушек на дискотеках?
Мартышкин сурово кашлянул.
– Вопросом на вопрос отвечать не полагается. Не хамите, лейтенант.
– Виноват, товарищ майор. Но я ответил: потерпевшую Воеводину я не знал.
– Ну… что ж. Странно.
Владимир позволил себе улыбнуться.
– Лично я, товарищ майор, верю в научные методы познания, а не толкование картинок.
Майор Мартышкин нахмурился.
– Давно служишь?
– Пять лет почти, товарищ майор.
– Чутья у тебя профессионального ещё нет. Вот и пренебрегаешь. Поверь, – майор погрозил Чудину пальцем, – это не чушь.
– Так точно, товарищ майор, поверю.
Владимиру как раз казалось, что чутьё у него проклюнулось. И оно упорно твердило, что гадания в деле Марины Воеводиной не помогут. Владимир настрелял норму в тире (очень помогает успокоиться), проверил и сдал отчётность по двум сданным в суд делам и пошёл домой.
Телевизор в квартире Чудиных отродясь не водился. Правда, и от самих Чудиных остался только Владимир: его родители и сестра переехали в Венесуэлу, где папа Владимира нашёл хорошую работу.
Владимир выпил кефир и включил старенький ноутбук. Прямой эфир рекламировавшего ток-шоу канала вполне стабильно работал. Федеральные новости сменились местными. Реклама. Глупая и странная: телемагазины, центральный рынок, местный филиал какого-то частного ВУЗа. Зубастые люди с огромными ртами счастливо ели бургеры, солидный мужчина в очках рассказывал о деривативах. Наконец, началась заставка ток-шоу. Зрители, аплодисменты. Выбежал какой-то нервно-возбуждённый зубасто-прыгучий ведущий.