Ему немного стало легче, от мысли, что все рушится не только у него. По крайней мере, ему очень хотелось в это верить.
11
10 октября. Сорок дней как умерла Соня. Шесть недель как её самые близкие люди, лишились ценного лучика света в их жизни. Мама Сони пролила огромное количество слёз, подолгу не могла прийти в себя. Вспомнила её, все счастливые моменты, иногда немного грустные. Она каждый день молилась за неё. Просила у Господа прощение на коленях, за то, что иногда была с ней строга, за то, что где-то не додала любви и внимания, за то, что недоглядела. Она потеряла свою единственную дочь, своего родного ребенка, которого носила под своими сердцем. Пережила страх всех матерей, каждый день волнующихся за своих детей. Зверское убийство, расследование которого закрыли спустя две недели из-за недостатка доказательств.
За эти шесть недель ее сердце болело каждый день. Глаза угасли, волосы посидели. Новый день не приносил радость, засыпая, хотелось проспать вечность. Рядом не было ни родных, не близких, которые стояли бы рядом в этот ужасный период её жизни, который она вынуждена была пройти. Только Егор, который старался как мог, несмотря на свою боль в душе. Время понемногу лечилось душу.
Согласно православному приданию, на сороковой день после кончины, душу умершего отравляют на Страшный Суд, который совершает над людьми Бог, с целью её дальнейшего распределения в Рай или Ад.
В квартире собралось немного людей, все кто знал Соню и был ей близком. Жанна была здесь и помогала им с Егором с утра. Он отпросился из колледжа по уважительной причине. Некоторые знакомые Юлии, которых он видел впервые, тоже пришли в этот день. Соседи. Её две подруги и старый знакомый, с котором она раньше хорошо ладила. Для всех них это была утрата, который каждый переживал в своей душе. Все молчали. Егор подносил ложку с супом ко рту, посматривая на стоящую на тумбочку фотографию Сони с чёрной лентой. Рядом стояла зажженная церковная свечка, воск с которой медленно тек вниз на белую тряпочку.
- Она была хорошим человеком. - неожиданно сказал знакомый Сониной мамы. Его черные волосы были собраны в хвост и опускались на спину. Некоторые из волосков были седые. Глаза печальны. Его речь заставила всех собравшихся обратить на него внимание. Взгляды поднялись со стола на него. - Бог точно отправит её в Рай. Она этого заслужила. Помню её ещё совсем маленький, как звонко кричала от радости, когда я к вам приехал в Нюрнберг.
Юлия тяжело сглотнула. Её тарелка так и была полной, она к ней даже не притронулись. Ещё одного последние смерти дочери. Она перестала есть и похудела. Она попыталась улыбаться, а из глаз уже наворачивались слезинки, которые потекли по лицу. Платком она начала вытирать их, но их стало слишком много. Чувство ностальгии не собиралось отступать, а только усиливалось.
- Простите. - тихо произнесла она, поднялась из-за стола и ушла в свою комнату. Жанна встала следом за ней, прежде кинув злобный взгляд на мужчину с хвостом.
Из комнаты доносился громкий плач.
- Помолчал бы лучше. - кося смотря на мужчину, сказала соседка, пожилая женщина лет семидесяти в красной вязанной кофте. - Видишь же, плохо человеку. Так остро реагирует.
- Я ведь не знал, правда. - мужчина ответил с досадой в голосе.
- Не знал. - женщина тяжело вздохнула. - Только вот вроде отвлеклась и успокоилась. Тяжело ей приходится. Страшно представить, как такое вообще можно пережить. Я каждый день молюсь, чтобы Юленьке стало легче и начала постепенно приходить в себя. Не чужие люди, я её ведь с рождения знаю.
Егор поднялся из-за стола, приковав к себе всё внимание, даже горящей женщины. Не смотря, на это, она продолжала рассказывать что-то, а всё ее внимательно слушали. Егор вышел в коридор и шел на звук теперь уже тихого плача. Зеркала в коридоре и по всей квартире были закрыты. Здесь стало мрачнее, темнее, как будто бы жизнь в этой квартире угасала на совсем и никому неизвестно, зажжётся ли вновь.
Не доходя до комнаты, в дверь квартиры постучали. Егор развернулся и пошёл обратно, минуя всех сидящих за столом пристально состоящих на него. Останавливаясь у двери, он повернул замок и дверь открылась. На пороге стояла его мать. Глаза Егора расширились. Он стоял, держа дверь и не давая проходу.
- Какого чёрта ты здесь делаешь?
- Я пришла на поминки. - ответила ему мать. Слишком радостная для поминок, она зачем-то пришла сюда, когда ее никто не звал.
- Уходи от сюда. Тебе здесь никто не будет рад. - Егор нахмурился.