— Моё имя Экстерон, на «о». Но для того, кто прожил всю жизнь на Земле, вероятно, легче запомнить без «экс». Чего желает моя королева?
— Свободы, — говорит она неприлично пафосно, выпрямив спину и тщетно пытаясь унять дрожь.
— Я как раз хотел предложить, — всё с той же ироничной улыбкой закладывает руки за спину. — Дверь ваших покоев всегда была открыта, к слову. Сейчас я её тоже закрывать не стану. Найдите меня, если вдруг станет скучно: у таких, как мы с вами, это частая напасть.
Он выходит, сопровождаемый, будто тенью, женщиной в странном доспехе.
Дверь открыта, и в резном проёме виднеется коридор, выполненный в стиле, отдалённо напоминающем барокко. Но Неша всё ещё сидит на полу, мелко дрожа от холода и непонятного раздражения.
Почему он сказал это неуместное «мы»? У них ведь нет совершенно ничего общего.
***
Пицца в «Miracolo» и правда была чудесная: тесто самой подходящей толщины, золотистое, мягкое и хрустящее, свежие томаты, вкусное мясо, нежный сыр… Неша сидела напротив и мучила бокал с вином. Светлая, почти прозрачная жидкость лизала стекло почти до позолоченного обода от её бессмысленных круговых движений.
— Всё хорошо, родная? — спросил Эрик.
Неша поставила бокал. Подняла взгляд.
— Мы так и не сходили на новую экспозицию, — напомнила.
— Не получилось сегодня вырваться, а после работы мы бы не успели. Завтра сходим, — пожал плечами.
— Когда в галерею приезжала выставка экспрессионистов, ты говорил так же.
— Но мы же сходили?
— Нет, Эрик, не сходили.
Эрик рассмеялся, чтобы скрыть неловкость:
— Прости, родная. Тяжело сделать так, чтобы ты совсем не скучала.
— Невозможно, ты хотел сказать.
Он снова было засмеялся, но Неша, говоря это, не шутила, и смех как-то сам собой прервался. Молчание наступило какое-то давящее. Эрик поспешно извинился и заперся в кабинете наедине с неоконченной статьёй. Жена у него замечательная, и подобная хандра, пусть давала о себе знать всё чаще, но всегда довольно быстро проходила, стоило лишь увеличить дозу лекарства.
***
— Ты хочешь что?!
— Заключить брак, — повторяет Терон спокойно. Отпивает из кубка. — У вас на Земле же ещё остались браки, или стоит объяснить, что это такое?
Они обедают на просторной мраморной веранде, выходящей в порядком заброшенный, но всё ещё роскошный сад с непривычными взгляду растениями. Ветер ласково треплет волосы, солнце согревает озябшие от долгого сидения на полу конечности. Идиллия… Вот только король Барионы смотрится здесь донельзя чужеродно в своих тяжёлых чёрных глухих одеяниях.
— Это что, сарказм был? — интересуется Неша.
— Что есть сарказм? — Терон изящно приподнимает бровь. — Моё предложение вполне серьёзно и выгодно нам обоим. Разве вы никогда не замечали, как сильно отличаетесь от людей? Будто… — он нахмурился, задумавшись, но точёное лицо это отнюдь не испортило. — Будто вы не живёте, как все они, а лишь влачите своё существование в месте, что для вас не предназначено, будто вашему уму и таланту тесно в рамках человеческой морали. Вам никогда не казалось, что они тратят свою жизнь на глупости, размениваются на личности, когда надо бы спасать весь вид?.. Мы не похожи на них.
Он сидит на противоположном конце стола, расстояние не столь большое, а когда Терон ещё и смотрит так, словно в самую душу пытается проникнуть, — оно и вовсе исчезает. Чёрные очи, насмешливые алые искры по краю радужки. Близко. Но Неше в чужую душу заглянуть не дано: в бездне зрачка она видит лишь собственное отражение. Чужая. Девочка-кукла с ровной бледной кожей, пухлыми губами и глазами-стёклами, сейчас почему-то светящимися изнутри любопытством. Боже. Неужели, ей правда настолько… интересно?
— Возможно, — отвечает то ли ему, то ли самой себе. — Но не говори так, будто это какая-то суперсила. Это…
Это больно, вообще-то: не понимать людей вокруг и не надеяться когда-нибудь быть понятой ими. Пальцы вновь дрожат то ли от бессильной злости, то ли от сменившегося ветра. Из-за подступивших слёз мир на мгновение теряет чёткость. Не смей, Неша! У него и так все козыри, не вздумай показывать слабость!