А Дмитрий решил не выручать Тухачевского. Сейчас он понял, что у него будет другой маршрут — на восток! И препираться с поручиком, которого он может освободить (если его догнали), ему совсем не хотелось. Он не будет бежать через все засады в Голландию. Он пойдет туда, где его меньше всего ждут.
24
По подсчетам Дмитрия, за три дня прошел он свыше ста верст. Все было съедено-выпито, и пора было подумать о пополнении запаса. Ослабнет — вообще никуда не доберется. Надо идти в ближайшую деревню — он видел неподалеку. Германия не Россия — на родине можно сотню верст оттопать и ничего кроме полосатых верстовых столбов не встретить. И усадьбу он разглядел. С его родной не сравнить, скупо живут эти немцы! В деревне он купит еду. Наверняка примут за дезертира, но деньги есть деньги, и ему продадут. Попробует его кто-то задержать, он покалечит патриота. А потом будет отрываться от этого места. Он дойдет! Только надо изменить способ передвижения. Не идти же через всю Германию пешком. Есть поезда… Надо выйти на железную дорогу. Об этом потом… Сейчас — в деревню. Но перед походом туда надо привести себя в порядок. Нужна вода! Желательно проточная. Тогда и попить можно вволю.
По тропинке вышел к прелестному маленькому лесному озеру — вот здесь он и отдохнет, и поспит. Долго присматривался Бекешев, нет ли кого вокруг, — все спокойно. Разделся догола и хотел было с берега броситься в воду, но заставил себя сдержаться — не в своем имении в пруд сигает. Здесь надо вести себя тихо.
Холодная вода — какое блаженство! Решено! Дальше он никуда не побежит. Соорудит здесь шалаш и будет в нем жить до скончания войны.
Дмитрий купался до посинения. Намылил голову, остро сожалея, что трофейный обмылок невелик. Может, постирать исподнее? Нет, слишком большая роскошь. Да и трудно поверить, чтобы это озеро все время пустовало. Он оказался прав в своем предположении. Когда, часто окуная бритву в холодную воду и морщась от боли, заканчивал соскабливать недельную щетину, услышал звук, который меньше всего ожидал здесь услышать, — на противоположном берегу озера по лесу двигался автомобиль.
Бекешев быстро оделся и пошел на звук мотора. Это оказалась роскошная немецкая машина с открытым верхом, за рулем сидел обер-лейтенант, а рядом с ним девушка. Автомобиль ехал по широкой укатанной дороге, и Дмитрий понял, что это не забытое людьми озеро и наверняка в мирное время его берега не пустуют. Он осторожно двинулся вслед за машиной, помня, что по бокам у нее есть зеркала заднего вида. Машина съехала вниз на небольшую поляну перед озером и встала. Офицер не собирался откладывать дело в долгий ящик — тут же по-хозяйски обнял девушку и начал ее целовать. Та отталкивала его, но притворно, отдавая дань девичей скромности. Дмитрий догадался, что происходит: наверняка это отпускник, приехавший домой, где в соответствии с лучшими традициями бюргерского уклада его ждала невеста, которая сейчас с ним в машине. Будь это жена, им не надо было бы выезжать из усадьбы. А здесь их отпустили домашние под любым фальшивым предлогом, ни в коем случае не подавая виду, что догадываются об истинной цели их поездки. Все знали, почему «Ганс» и «Гретхен» хотят уединиться, но приличия соблюдены, и фронтовик сейчас получит желанную и заслуженную награду.
Бекешеву сверху видно было все. Сначала он наблюдал — и сразу же начал завидовать и возбуждаться. Отвернулся, но вскрики любовной пары все равно достигали ушей. Когда все стихло, он выглянул из-за ствола — нет, не закончили. Офицер менял позу. Ого! Такой он не знал… даже не подозревал, что это возможно. Он опять отвернулся. Но вот наконец Бекешев услышал громкий заключительный стон-крик невесты, мужской рык насыщения и понял, что на этот раз действительно наступил финал.