Рэн продолжил перечислять должности, указывая на драгоценные камни в своём колларе. Кто-то из дворян издал смешок и закашлялся. Хранитель печати облокотился на стол и, сотрясаясь от смеха, обхватил лоб ладонями. И вдруг публика разразилась хохотом.
— Ты пьян, — прошептала Янара.
— Бедные лавочники, — сокрушённо вздохнула Лейза.
Купцы набычились:
— Нам лучше уйти.
Не в силах сдерживать злость на торгашей, скрывающих доходы, увиливающих от налогов и мечтающих оторвать от домена кусок, Рэн грохнул кулаком по столу:
— Вы решили, что Фамальский замок — проходной двор? Решили, что можно прийти сюда, поесть, выпить и уйти, когда вам вздумается?
С дворян и столичных сановников веселье как волной смыло.
Рэн поднялся на ноги и, глядя на караульных, указал на купеческую братию:
— Что это за люди сидят за моим столом? Что им здесь надо?
У самого молодого купца сдали нервы. Он встал на колени и протянул руки, как попрошайка перед храмом Веры.
— Ваше величество, мы пришли к вам за помощью. Калико заполонило отребье, житья от них нету. Каждый день кражи и убийства. Жить стало страшно. Мы пытались справиться собственными силами: наняли дополнительную охрану, ввели комендантский час, сами патрулируем улицы. Но три дня назад отряд головорезов ограбил монастырь Святого Хамелия, покровителя торговли. Этот монастырь стоит на окраине нашего города.
Рэн поймал на себе многозначительный взгляд Киарана и опустился в кресло:
— Почему — монастырь?
— Монахи чеканили там свою монету. Называется «рыбка». Бандиты избили монахов, надругались над реликвиями, забрали все запасы золота и серебра.
— Прямо-таки все? — усомнился Рэн.
— Почти все, — поправил себя торговец. — Просим вас дать нам солдат для защиты.
— Нет, — сказал Рэн.
Придворные зашептались.
— Нет? — эхом повторил легат гильдий господин Одал. — Но Калико ваш город, он находится в вашем домене. И по идее…
Рэн не дал ему договорить:
— Ещё неизвестно, чей это город. Буквально сегодня утром я ознакомился с вашим прошением.
Купцы озадаченно переглянулись. Их голоса зазвучали вразнобой: «С нашим прошением?» — «Какое прошение?» — «Мы не подавали никакого прошения».
— В котором вы просите признать Калико независимым городом.
В зале поднялся шум. Отовсюду понеслись крики: «На плаху всех!» — «Сжечь город дотла!» — «Содрать кожу живьём!»
Купцы посерели, побелели. Вцепились в расшитые цветами и птицами кафтаны и попятились к выходу. Караульные со стуком закрыли двери. Рыцари поднялись со скамеек.
— Рэн, пожалуйста, пожалуйста, не надо, Рэн, — произнесла скороговоркой Янара.
Он поднял руку, требуя тишины:
— Я решил пойти вам навстречу.
Стало так тихо, что присутствующие услышали, как скрипит флюгер на соседней башне.
— Я решил отрезать от домена кусочек. Маленький кусочек, к которому не будет подъездных путей. Хотите свободу — получайте, но ходить и разъезжать по моей земле вы не будете. Наёмники окружат Калико и убьют всякого, кто выйдет за городскую стену, чтобы собрать хворост или купить у крестьян молока и хлеба.
Господин Одал широкими шагами двинулся к помосту:
— Это прошение — ошибка! Мы направляли его Знатному Собранию. Короля тогда не было. Вас не было! Кто вам дал его? Кто извлёк на свет эту писульку? С какой целью?
Рыцари преградили ему дорогу.
Одал приподнялся на носках и, глядя поверх плеча могучего воина, крикнул:
— Разорвите, ваше величество, и забудьте!
Придворные одобрительно загомонили.
Рэн потёр подбородок:
— Порвать и забыть?
— Порвать и забыть, — покивал Одал. Толкнул рыцаря в грудь. — Отойдите! Из-вас я не вижу короля!
Рыцарь отступил на полшага в сторону.
— Хорошо, я так и сделаю, если… — Рэн надолго умолк.
Одал не выдержал:
— Если?..
Рэн взглянул на Янару. Набрал полную грудь воздуха:
— Герцог Холаф Мэрит отдал кому-то из купцов сундук старинных монет и получил именные векселя. Холафа убили, векселя сгорели во время пожара. Я хочу, чтобы вы вернули эти деньги со всеми причитающимися процентами сыну герцога.
Янара затряслась будто в лихорадке. Рэн положил руку ей на колено.
Одал обернулся к собратьям:
— Вы что-то об этом слышали?
— Какие монеты? — уточнил один.
— На какую сумму? — спросил другой.
— Золотые монеты треугольной формы, с дыркой в центре, — ответил Рэн. — На какую сумму — не знаю. Это знает тот, у кого они хранятся.
— Мы попробуем выяснить.
— Хорошо. Я подожду.
— А как же прошение? Вы его разорвёте?
— Выясняйте, выясняйте, — произнёс Рэн, сопроводив слова нетерпеливым жестом.
Одал вернулся к столу и в полной задумчивости сел на скамью.
Молодой купец поднялся с колен:
— Нам потребуется время. И что? Пусть это время бандиты лютуют?
— Я отправлю в Калико отряд сынов Стаи, — подал голос Киаран и поднял кубок. — За короля!
— За короля! — грохнула публика.
Держа бокал, Янара повернулась к Лейзе:
— За вашего сына!
Лейза сделала глоток и сузила глаза, наблюдая, как герцогиня Кагар идёт через зал к выходу.
— 2.19 ~
Потомственный Хранитель подземелья знал секретные ходы, соединяющие башни замка, но затруднялся сказать, куда ведут остальные коридоры. Свою неосведомлённость он объяснил тем, что полной карты подземного лабиринта никогда не существовало: его построили не для развлечений, а с целью запутать преследователей короля, если ему вдруг придётся бежать из столицы. Хранители никогда не отклонялись от проверенных маршрутов и не видели смысла рисковать жизнью ради изучения никому не нужных проходов.
Вразумительное объяснение не удовлетворило Киарана. Интриган по натуре, он безошибочным чутьём уловил запах тайны. Для бегства короля предназначался туннель, прорытый от слабо защищённого Фамальского замка до хорошо укреплённой Королевской крепости. Однако в нём не было даже обманных развилок, чтобы сбить преследователей с толку. Лошади по этому туннелю могли мчаться во весь опор с закрытыми глазами. Зачем же соорудили лабиринт? Вряд ли для того, чтобы помешать нетерпеливому любовнику проникнуть в Женскую Башню. Напрашивался вывод: там спрятан путь… Куда?..
Испытывая неодолимую страсть к головоломкам, Киаран спустился в подземелье и осторожно двинулся по ближнему к лестнице коридору, мелом рисуя на осыпающихся камнях перевёрнутые стрелки — «наконечники» указывали обратную дорогу.
Проход петлял, изгибался, делился на два или три рукава. Из проёмов в стенах таращилась зловещая мгла. Гудящую тишину иногда нарушали шорохи и странные звуки, похожие на протяжные вздохи. От дыма першило в горле. Киаран ругал себя последними словами: вместо факела следовало взять масляный фонарь.
Дорогу преградила мощная колонна — одна из многих, служащих опорами для потолочного свода. Киаран смахнул с шероховатого камня паутину и начертал единицу — первый тупик. Повернул назад и, уступив любопытству, шагнул в боковой проём. Обвёл факелом вокруг себя, осматривая небольшое помещение. В передней стене чернели два проёма. Какой же выбрать? Правый или левый? Левый или правый? Остановила мысль: опытные исследователи лабиринтов и пещер наверняка придерживаются какого-то плана. У него же плана не было, только азарт первопроходца. Чрезмерное рвение грозило сыграть с ним, самонадеянным дилетантом, плохую шутку. Киаран вернулся в коридор и направился к выходу.
Удушливый дым, тишина, прореженная шелестящими звуками, и однообразие подземелья угнетали. Казалось, кто-то крадётся позади. Киаран то и дело оборачивался и всматривался в темноту, чувствуя себя вором, который отважился на ограбление особняка, не зная расположения комнат и не дожидаясь ухода хозяев.