Поэтому без знания и понимания этого предмета маг обрекал себя либо на быструю и мучительную смерть, либо на полный блок дара (и неизвестно, что из этого было хуже).
Про изобретателя языка ходило много легенд и историй. На истории магии без упоминания Рейвеля-Томэла за эти две недели не прошло ни одно занятие. Оно и понятно - до создания универсальной знаковой системы ни одно заклинание нельзя было записать. Пергаментные листы не удерживали в себе слова, содержащие силу. И хорошо, если формулы просто взрывались. Чем обернется обыкновенное заклинание той же левитации при перенесении его на бумагу, предсказать не мог никто.
Рейвель предложил новую систему символов. Одних согласных в изобретенном им алфавите было семьдесят четыре, гласных тридцать пять, не говоря про времена, спряжения, лица и прочие нюансы. Любая мелочь: неровно прочерченный диакритический знак над буквой, грамматическая ошибка, маленькое расстояние между словами, клякса или некачественные чернила могли привести к летальному исходу писца.
Но, тем не менее, язык позволял переносить знания на пергамент, производить расчеты, записывать наблюдения, не держа в уме сотни и тысячи формул, и не бояться, что бесценные знания уйдут в чертоги Покоя, когда наступит время умирать.
После систематизации и доработки формул заклинаний, число несчастных случаев уже в первом десятилетии сократилось на треть, через век - в половину от оставшегося объема, а потом и вовсе упало до смешного минимума. И танатологи, и химерологи, и предсказатели, и сноходцы - никто не обходился без языка Рейвеля. Даже обычные люди, лишенные дара, изучали его азы, чтобы уметь распознавать знаки магов и переводить с него необходимый минимум, на случай чего-нибудь непредвиденного.
Но из-за его сложности язык тихо ругали все.
- Вот смотрю я на вас и думаю... А отвернусь - всё! - ушла мысль! - тяжело вздохнул Ивенсон, глядя на измученные непониманием лица студентов.
Первокурсники не отреагировали, даже низкий звон колокола не сразу донес до их сознания, что пара окончилась.
Алекс довольно выключил диктофон и закинул планшет в сумку. Часть лекции была честно записана, но над текстами заклинания левитации еще предстояло хорошенько посидеть в библиотеке, обложившись дополнительной литературой. Одра смела с парты всё в сумку и, приободрившись, посмотрела на остальных. Судя по тому, что она видела - проблемы с пониманием Рейвеля испытывал весь специалитет. Так что на пересдачи предстояло таскаться не в одиночестве.
- Идем в «Жареный тетерев». У нас до истории окно.
Возражений не последовало.
Кафе, которое посоветовал им Лад (после тоскливых жалоб на столовую), и располагалось недалеко от главных ворот, и отличалось приятным соотношением цены и вкуса. А по паролю «лингвистический заяц» (и снова спасибо куратору) учащимся МПГУ предоставлялась скидка. Владельцы понимали, что скудность студенческих кошельков покрывала привычка ходить толпами, а заодно жуткий голод.
Так что недостатка клиентов «Жареный тетерев» не знал.
Первым в столешницу лбом, пока они ожидали заказ, ткнулся Готхольд и сквозь зубы застонал.
- Всего несколько недель прошло, до первой сессии, казалось бы, палкой не докинешь, а я уже чувствую себя трупом. Это вообще реально, пережить четыре года?
- Осторожнее про трупы, - посоветовала Энтони. Она, скинув ботинки, с удобством расположила ноги на коленях супруга. - Второй курс жаловался на нехватку практического материала - могут утащить в мертвецкую.
- Остальные же как-то доживают? - логично возразил Алекс. - Значит, и мы сможем. Просто привыкнуть надо.
Одра тоже со стуком ткнулась в столешницу.
- Кому продать душу, чтобы понять этого чертового Рейвеля?
Ответить на это друзья не успели. Группа студентов, сидящая за соседним столиком, присмотрелась к ним.
- Одрачка! - радостно воскликнула худощавая девица со значком третьего курса факультета алхимиков.
У нее было замечательное круглое личико с мягким подбородком и лучистыми светлыми глазами. А золотистые (хоть и явно крашеные) кудряшки придавали какую-то детскость и наивность.
- Солнышко мое! Как ты? Как Гектор? Он давненько мне не писал!
Блеир явно пыталась переварить свое имя в уменьшительно-ласкательной форме. Остальные, не удержавшись, тихо хихикали в кулаки и думали, что алхимичка только что подарила им неиссякаемый запас подколок.
- Спасибо, Нели, все хорошо, Гектору дам пинка, не волнуйся, - пообещала Одра. - Знакомься это мои друзья. Ребята, это Неллиель - именно благодаря ей, я поступила в МПГУ. Она соавтор музыкальных композиций моего брата.