-Да, я видел, как живут твои работники. Но как они работают, эти бездельники?
-Прекрасно, – отрезал Раул. – Мне не на что жаловаться. И я более того тебе скажу: я не опасаюсь ножа в спину и сплю спокойно, и вот это главное. А еще моя совесть чиста и когда я вхожу в церковь, то мне не стыдно смотреть на распятие.
-Ты излишне чувствителен и религиозен, Раул.
-Не более, чем надо для того, чтобы чувствовать себя порядочным человеком.
-Так ты хочешь сказать, что я непорядочен? А мне вот кажется, что наоборот. Ты предаешь интересы своего класса и это дурно кончится. В первую очередь для тебя. Эти нищие тебя не полюбят, не надейся. И ты рискуешь схлопотать не только нож в спину от них, но и пулю в лоб от своих же!
-Это угроза?
-Нет. Но… - Энрике прищурился. – Позволю я все же выскажусь о твоей непорядочности.
-Изволь.
-Тогда в горах… Ты был с нами, и ты предал нас.
-То есть?
-Ты отпустил тогда одного из этих мерзавцев! – Энрике был вне себя от гнева.
-Это была женщина. Я не мог поступить иначе.
Эва, до сих пор стоявшая за дверью, не пропускала ни единого слова. Речи Энрике вызывали в ее душе сильный гнев. Слова же Раула… Она не отдавала себе отчета, насколько дорого было для нее каждое его слово. Да, именно так. В ее сердце зажигалась горячая благодарность и она про себя, шепотом поддерживала его, говоря на каждую его фразу: «да, да!»
А Энрике уже не сдерживался:
-Джентльменство! Неуместное и глупое! Повстанец он и есть повстанец и неважно: мужчина это, или женщина. Наш долг – давить их, как ядовитых змей!
-Не согласен…
-Не согласен! Женщины еще хуже мужчины в таком деле! Злые гадины, безжалостные убийцы – вот кто они такие!
Раул резко повернулся на эти слова:
-Я глубоко убежден, что мужчины не должны вмешивать женщин в свои игры. Это недостойно силы – пользоваться слабостью другого. Те руководители, которые берут женщин в отряды, осознанно и бесчестно используют женщин, внушая им мысли о том, что они могут на равных сражаться с мужчинами, и не думают о том, какому риску те себя подвергают. Ты же не будешь отрицать, - он повернулся к Гонсалесу, - что женщина подвергает себя двойному риску? К тому же, гибель женщины, это не просто гибель одного человека. Убить будущую мать, значит убить вместе с ней еще не рожденных детей, а это страшное преступление.
-А если она целит в тебя из ружья?
-Надо просто отобрать ружье, - ответил Раул.
-То есть ты хочешь сказать, - усмехнувшись, начал Рикардо, - что если женщина станет держать тебя на мушке, ты не будешь защищаться? А если вопрос станет так: ее жизнь, или твоя? Если ты поймешь, что-либо уничтожишь ты ее, либо она уничтожит тебя?
Раул посмотрел на Рикардо:
-Я не знаю, что тебе ответить. Будет ложью, если я скажу, что позволю себя убить. Во мне слишком силен инстинкт самосохранения. Но все же… Я постараюсь сделать все, чтобы сохранить жизни обоим.
-Ты слишком благороден для нашего времени и для нашей страны, - заметил Рикардо.
-Хуже! Это отдает глупостью! – Энрике потемнел лицом. – Если все будут рассуждать как ты, мы проиграем эту войну!
-А вот мы сейчас спросим мнение у женщины, - Раул одним движением оказался у двери и распахнул ее. – Вы, без сомнения, слышали нашу беседу?
-Прислуга, - прошипел Энрике, отвернувшись к окну.
Эва, которую так мгновенно и бесцеремонно обнаружили, покраснела, но не убежала, а ответила:
-Да.
-Каково ваше мнение?
Эва помедлила, но ответила:
-Я думаю, вы и правы, и не правы, сеньор Раул. Простите…
Она опустила голову.
Гонсалес хмыкнул:
-Спрашивать мнение у служанки? Как либерально!
-Но это может быть интересно! К тому же это мнение женщины, - заметил Рикардо, подойдя к Эве и приветливо глядя на неё.
-А точнее? – Раул не думал отступать, и пристально и серьезно смотрел на Эву. – В чём я не прав?
-Я хочу спросить: а как же равенство? Женщины и мужчины должны быть равны, по крайней мере, в правах, или при голосовании, - фразы Эвы были кривыми, но она торопилась высказать свое мнение. – Конечно, и те и другие предназначены для разного, но ведь мужчины не могут без женщин, а женщины без мужчин. Иначе бы люди вообще вымерли, разве не так? А если есть такая необходимость друг в друге, значит есть и равенство?