Анселмо молча освободил их и, когда Раул помог подняться Эве, которую шатало от пережитого потрясения, немного путано сказал:
-Я все могу понять. И это тоже. Но вам надо бежать и как можно скорее. Не те, так эти доберутся до вас. Вы оба попали между двух огней, потому что надо было делать выбор, а всем не угодишь… Должно быть, так…
-Спасибо, - Эва быстро обняла отца и поцеловала его.
-Спасибо, сеньор Анселмо, - ответил Раул. – Вы сказали правильные слова, но ведь не всегда удается действовать правильно. Когда-то ведь приходится действовать и во вред себе. И вы это понимаете не хуже меня.
-Справедливость, - пробормотал Анселмо. – Да, я это понимаю. Но есть ли она? Я теперь сильно сомневаюсь во многом… Впрочем, ты еще можешь успеть все понять, Раул. Ну, бегите, бегите! – он оттолкнул их от себя.
-Да, поторопимся, - Раул взял Эву за руку и повлек за собой.
-Что с вами будет? – крикнул Анселмо вслед.
Раул приостановился, обернулся и крикнул ответно:
-Мы будем вместе! Я люблю Эву, мы поженимся!
-Благослови вас Бог!
-Спасибо, отец!
Через мгновение Анселмо остался один на поляне.
-Благослови вас Бог… - прошептал он.
Потом мужчина скрылся в зарослях и больше никого не осталось на этом месте, кроме трупа Энрике Гонсалеса, крупного землевладельца и богатого человека, табачного короля.
Глава 10
10.
Он вновь оказался в собственном доме. Но это было ненадолго. Им следовало собраться, а потом бежать, бежать прочь, как можно дальше отсюда, потому что слишком опасно, почти невозможно было им оставаться здесь в Орьенте, а может быть, и на Кубе вообще.
Из сбивчивых слов привратницы Розы Мадругада он понял, что произошло. Те солдаты, которые приехали из Палма Сориано, были направлены его матерью по их следу. Чуть позже им на помощь прибыл отряд из Сантьяго. Точнее, часть отряда из Сантьяго, потому что другая часть уже была в горах и прочесывала местность в поисках повстанцев. С той, другой частью также был Энрике Гонсалес. Да, теперь уже – «был» - и никак иначе. Бедный Энрике, а впрочем… Стоило ли его жалеть? Он сам выбрал свой путь. Так же, как и они с Эвой. Свой путь… Ему предстояло быть тяжким, если не сказать хуже. Когда ты не можешь отстаивать что-то одно, когда хочешь встать на сторону справедливости, когда не хочешь принадлежать только одному клану, а хочешь увидеть общую картину мира и жизни, то будто готов к тому, что тебе придется заплатить за это.
Эва была в своей комнате и под причитания Розы и Эльмиры собирала свое скромное имущество. Раул тоже собирался второпях. Надо было подумать о самом необходимом и мозг его работал четко, уверенно. Его не пугала мысль о том, что теперь он из богатого человека скорее всего станет никем, больше его тревожила судьба Эвы. Вот кому придется трудно. Не физически, а морально. А эти трудности самые тяжкие.
-Раул! – крик матери заставил его отвлечься. – Ты все-таки добился того, чего хотел!
Он обернулся к ней:
-Я? Ты говоришь, я, мама? А может быть, это ты?
-Дурак, дурак! Во что ты втравил себя и всех нас?
-Разве это я привел сюда солдат?
-Рано или поздно они бы все равно пришли сюда! Из-за нее, из-за других! Что ты делаешь? – глаза сеньоры де Баррос лихорадочно блестели, голова ее вертелась вслед движениям сына, тонкие пальцы дрожали. – Куда ты собираешься? И почему твоя одежда порвана? На ней кровь!
-Ты только что заметила, мама?
-Д-да… - прошептала она. – Что с тобой случилось?
-Меня чуть не убили там, в горах. Но чуть – это не считается. Я жив и намерен жить дальше.
-Проклятые бандиты! Это верно, верно… Область охвачена восстанием. Около двух часов назад солдаты столкнулись с повстанцами, поднялась стрельба… Теперь не только в горах, но и здесь повсюду слышны выстрелы. Ну ничего, солдаты подавят мятеж… - донья Химена покачала головой. – Мы переждем, перетерпим это время…
-Да, да, - рассеянно ответил Раул. – Мне надо переодеться и быстро. К тому же…
-Что к тому же?
Раул повернулся к матери:
-Ты разве не понимаешь? Все закончилось. Закончилось – здесь с нами.