-То есть? – сеньора де Баррос не понимала. – О чем ты говоришь?
-Я уезжаю, - Раул скинул рубашку и начал переодеваться в чистое, не считаясь с присутствием матери. Он торопился.
-А где эта девчонка? – вдруг спросила мать.
-Здесь, в доме. Она собирается. Мы уезжаем вместе.
-Что? – донья Химена отшатнулась.
Раул насторожился. Звуки выстрелов стали слышны даже в доме. Он повернулся к матери:
-Послушай меня. Я уезжаю вместе с Эвой. Мы поженимся, это решено. Здесь у нас нет будущего, это ясно, как божий день. Скоро здесь все будет охвачено восстанием и восставшие победят. Я не предлагаю тебе ехать с нами, потому что знаю, ты откажешься…
-Да, да! – закричала она. – Да! Предатель! Я никогда бы не поехала с тобой! Дом, мой дом! Моя земля! Ты хочешь бросить все это? Хочешь отдать этим босякам? Слишком долго я смотрела на то, что ты творишь. Но я думала: ты мужчина, ты лучше знаешь, ты мой единственный сын! В конце концов, ты единственный из моих детей, который хоть чего-то стоит, а что оказалось? Ты такой же дурак и слабак, как и твои сестры!
Раул ничего не отвечал. Он переодевался, поспешно складывал кое-какие и вещи и молчал, молчал, потому что говорить тут было нечего. Все излияния матери прошли мимо его ушей, ибо она не сказал ничего нового, ничего того, чего бы он уже не слышал или не знал. Стоило только донье Химене умолкнуть, он сказал:
-Прощая, мама. И мне очень жаль, поверь.
-Раул! Тебе тридцать два года! Ты не мальчик, чтобы так шутить с собой и со своей жизнью. Одумайся!
-Ты взываешь к голосу разума? Это что-то новое, - пробормотал он.
-Одумайся! – повторила донья Химена.
-Стреляют, ты слышишь? – Раул пристально посмотрел на мать. – Может быть, ты пойдешь со мной?
-Нет! – отшатнулась она. – Ни за что.
-Как знаешь. Тебе решать. Прощай.
-Я проклинаю тебя! Слышишь? Проклинаю тебя!
Раул молча несколько мгновений смотрел на мать, а потом вышел прочь.
Там, в гостиной, стояла Эва.
-Ты все слышала? – хмуро спросил он.
-Да. Послушай, а ты не думаешь, что… - начала было она.
-Нет, - отрезал Раул. – Я точно знаю что и почему я делаю. И, поверь мне, я был к этому готов. Но может быть, ты передумала? Ты еще можешь уйти, присоединиться к своим, - предложил он.
-Ты меня гонишь? – в груди у Эвы все захолонуло.
-Нет, - он внимательно смотрел на нее. – Нет. Но я хочу, чтобы ты была счастлива и поступила так, как сочтешь нужным. Подумала бы в первую очередь о себе.
-Я иду с тобой, - твердо ответила она.
-Тогда пошли. Все. Здесь наша жизнь закончена.
10.
Он вновь оказался в собственном доме. Но это было ненадолго. Им следовало собраться, а потом бежать, бежать прочь, как можно дальше отсюда, потому что слишком опасно, почти невозможно было им оставаться здесь в Орьенте, а может быть, и на Кубе вообще.
Из сбивчивых слов привратницы Розы Мадругада он понял, что произошло. Те солдаты, которые приехали из Палма Сориано, были направлены его матерью по их следу. Чуть позже им на помощь прибыл отряд из Сантьяго. Точнее, часть отряда из Сантьяго, потому что другая часть уже была в горах и прочесывала местность в поисках повстанцев. С той, другой частью также был Энрике Гонсалес. Да, теперь уже – «был» - и никак иначе. Бедный Энрике, а впрочем… Стоило ли его жалеть? Он сам выбрал свой путь. Так же, как и они с Эвой. Свой путь… Ему предстояло быть тяжким, если не сказать хуже. Когда ты не можешь отстаивать что-то одно, когда хочешь встать на сторону справедливости, когда не хочешь принадлежать только одному клану, а хочешь увидеть общую картину мира и жизни, то будто готов к тому, что тебе придется заплатить за это.
Эва была в своей комнате и под причитания Розы и Эльмиры собирала свое скромное имущество. Раул тоже собирался второпях. Надо было подумать о самом необходимом и мозг его работал четко, уверенно. Его не пугала мысль о том, что теперь он из богатого человека скорее всего станет никем, больше его тревожила судьба Эвы. Вот кому придется трудно. Не физически, а морально. А эти трудности самые тяжкие.