Жену Франка звали обыкновенно, Мария Хосефа, но она была самой чистокровной индианкой, которую только можно было себе вообразить. За ней стояли поколения ее предков, столетиями, еще до Кортеса, живших на мексиканской земле. Никто бы не удивился, если бы Мария Хосефа вдруг заявила, что предки ее родом из Теночтитлана или из древнейшей Тулы. Впрочем, сама Мария не очень-то знала как оно было когда-то. Об этом хорош знал ее сын – Эрнан.
Франк пустил по ветру состояние, оставив сыну жалкие остатки, и умер. Мария Хосефа после смерти мужа ушла к своим, к отцу, который вел полудикую жизнь вдали от городов. Эрнан тогда учился в университете. И именно тогда он начал изучать древнюю историю Южноамериканского континента.
Эрнан. Глядя на него никто не мог даже вообразить себе, что его мать была индианкой. Ничто в чертах его лица и в фигуре не говорило об этом. Он был креол. Креол французского происхождения – и не более того. В годы учения он много времени проводил в семье тетки – матери Анибала. Но уже тогда Европа и все европейское, что было в нем, мало его интересовало. Он чувствовал, как с каждым годом в нем все сильнее просыпается древняя кровь его предков. Как она бурлит в нем, как требует свершений. Он не любил свое лицо, которое так мало говорило о той древности, что существует в нем. Но он любил свой дух, к которому взывали древние силы. Но интереснее и загадочнее всего было то, что Эрнан чувствовал в себе влечение к язычеству. Он уже давно не ходил в церковь, не молился Богу. Для него это было что-то чуждое. Может быть, он убедит себя в этом, а может, так оно и было на самом деле. Но имя христианского Бога не будило в нем чувств. Зато имена древних ацтекских богов… О, прекрасная Обсидиановая Бабочка – богиня судьбы. Не она ли вела его? И не Пернатого ли Змея видел он ночами во сне? Может быть, это вместе с Мишкоатлем охотился он в темных зарослях и болотах? Не страшный ли Ах Пуч грозил ему совой и голым черепом?
Древнее язычество – самое страшное, что может сманить современного человека, склонного к атеизму и науке - тянуло Эрнана к себе. После университета он успел побывать и в Тиаукане, и в Чичен-Ице на Юкатане. Он работал там, открывал для себя свой собственный древний мир. Кровь матери заговорила в нем так громко, как ничто другое. Эрнан – европеец по виду, был дикарем по сути. И он ждал страшного землетрясения, которое знаменует конец эры «Четыре землетрясения», которая шла сейчас согласно верованиям ацтеков. Будет ли это сейчас или он, Эрнан, не доживет? Об этом знал только Тонатиу, верховное божество этой эры, бог солнца…
***
-Донья Эва, рад видеть вас… - Эрнан стоял на пригорке, помахивая зеленой веточкой, которую держал в руке.
Эва сдержанно поприветствовала его кивком головы и словами:
-Добрый день.
-Вы были в городе? – спросил Монрой.
-Да.
-Я заметил, что вы довольно часто ездите в город. Особенно в последнее время. Чем это Веракрус[2] так притягивает вас? У вас там есть любовник? – Эрнан без всякой усмешки смотрел на нее.
-Что? – Эва подняла на него изумленные глаза. От изумления она не сразу нашлась, что ответить, но через какое-то мгновение отвернулась и просто пошла прочь.
-Постойте, постойте! - крикнул Эрнан. – Вы обиделись? Это неудачная шутка!
-Глупая шутка, - ответила она, когда Монрой схватил ее за руку чуть повыше локтя. – И не хватайтесь за меня! Что у вас за манеры?
-Ну уж какие есть, - рассмеялся Монрой.
Поскольку Эва и не думала останавливаться он пошел рядом с ней.
-Так что у вас в городе?
-Моя мать живет там, - нехотя ответила Эва. – Я навещаю ее.
-А-а, - протянул Эрнан. – Понятно. А я было подумал… - он замолчал.
-Что за мерзкие мысли в вашей голове? – Эва остановила и повернулась к нему. – Судите о людях по себе? – она и не заметила, как перешла на агрессивный тон.
Давно уже с ней такого не случалось. До встречи с Раулом она позволяла себе всякое, но муж сильно изменил ее саму и ее восприятие людей и жизни. Теперь к ней возвращалось то, что составляло когда-то часть ее натуры: злость.