-Эва… - пробормотал он. – Эва…
Ему хотелось разбудить ее и продолжить вчерашнее, он хотел ее: хотел прижать к постели, хотел целовать, хотел наслаждаться этой бархатной кожей, этой юностью, этой любовью в ее глазах, ее руками, ласкавшими его, слушать ее бессвязные слова… Слишком долго они не были вместе! Чересчур долго!
Но Раул не решился ее будить. Пусть спит. Вместо этого он встал, принял холодный душ (для успокоения, как, улыбнувшись, сказал он сам себе) и вышел на свежий воздух. Утренняя прохлада была как раз тем самым, что ему было сейчас нужно.
Любовь… Точно ли это была любовь? Неужели он до сих пор сомневался в этом? Последние несколько дней он сходил с ума от непонимания, а потом от ревности. Вчера он видел их: Эву и Монроя. Они так разговаривали, как будто… Как будто она доверяла ему. Раулу казалось, что с ним Эва вела себя иначе, хотя, возможно, это был самообман. Да, скорее всего именно так и было. Он вздохнул… Глупо. Взрослый мужчина думал и вел себя, как подросток.
Им нужен ребенок. Раул усмехнулся. Атавистическая, старая как мир мужская идея: привязать женщину к очагу, дать ей ребенка, стреножить ее этим. Вряд ли Эва относится к тем, кого так легко обуздать. И ребенок не удержит ее, если она решится на поступок. Но хорошо бы, чтобы у них был ребенок. Вне зависимости от последствий, вне зависимости от чего бы то ни было…
***
Кажется, пришло время. Да, пришло его время… Великий Тонатиу! Бог Солнца его земли… Боги живут, пока живут те, кто в них верит, пока живут те, кто питает их своим страхом и почитанием, и своей и жертвенной кровью. Великий Тонатиу, верховный бог эры, что царит нынче на земле. Сегодня ты первый среди равных. Сегодня я приношу тебе свою кровь, чтоб жизнь твоя возрождалась и готовилась к жертве, к хорошей, богатой жертве, которую я скоро принесу тебе… Мы вышли из таинственного Астлана и пришли в древнюю Тулу, а после того добыли себе прекрасный Теночтитлан[1] и поселились там. Во главе нашего племени стоял Колибри – наш Уицилопочтли.
«Я буду вашим проводником, я укажу вам путь…» - так сказал он. И эти слова врезались в память каждого из нас. И с нами был Пернатый Змей Кецалькоатль, и Белый Облачный Змей – Мишкоатль. И был наш Теночтитлан велик, как никакой другой город на этой земле. Великий город! Три дороги вели сюда: истапалапская, по которой пришли белые завоеватели, такубская, по которой они бежали от Куитлауака и тепеакильская. И все это видно было хорошо с высоты огромного главного храма Тлателолько, где когда-то стоял Монтесума. И все было видно оттуда: и пресная вода, текшая из Чапультепека, и мосты повсюду, и дамбы, и лагуны с водой, и каноэ, плывшие с грузами и товарами, и висячие мосты, и дома и храмы, сверкавшие белизной, и террасы и башни, и это была такая красота, какой никто и никогда не видел ни в одной стороне света, кроме как в Теночтитлане – земле ацтеков. И все это ушло вместе с нами. Мы это видели, мы этим восхищались. Нам грустно от этой ужасной и печальной участи…
Так жди же, Тонатиу! Грядет твоя новая жизнь, потому что живы те, кто верят в тебя!
18.
С тех пор, как в доме дона Анибала гостил его кузен, Раул и Эва стали меньше бывать у него. Если раньше Анибал, живя очень уединенно, приглашал их к себе почти каждый вечер, то теперь Лафарг, чувствуя какую-то напряженность между Раулом и Эрнаном, не звал Барросов к себе так часто. Да и Раул получая приглашение от дона Анибала, которые тот всегда давал очень тактично и с полной возможностью для приглашаемого отказаться, как правило как раз отвечал отказом. Но однажды Эва заметила, что они обижают их хозяина, который не сделал им ничего дурного. Раул, косо посмотрев на жену, потому что ревность его далеко еще не угасла, тем не менее согласился с ней. И в один из дней сам сказал хозяину:
-Дон Анибал, давно мы с вами не сидели по-дружески…
Лафарг, удивившись и обрадовавшись, ответил:
-Но мне казалось, что вы в последнее время не очень охотно приходите в моей дом.
-Просто мы с женой не хотим мешать вам и вашему кузену. Родственникам, которые давно не виделись, должно быть есть о чем поговорить и без посторонних, - улыбнулся Раул.
-Это так, но все же… Впрочем, - Анибал махнул рукой, - мы уже обо всем переговорили.