К капитану подошел мужчина, одетый в гражданское. Эва видела, как этот человек пристал к отряду, когда бой был уже закончен. Он случайно оказался на их пути, но видимо это был влиятельный человек, потому что капитан при нем вел себя довольно скромно, если такое только было возможно. Мужчина держался несколько отстраненно и, кажется, не собирался принимать участие в расправе, хотя капитан настойчиво звал его. Эва слышала, что мужчина после этого отдал капитану какие-то распоряжения и тот, нехотя, послушал его. Что это было за распоряжение стало ясно, когда капитан приказал отложить расстрел повстанцев.
Сумрак сгустился. Эва все так же сидела рядом со своими товарищами. Мужчины слегка прикрывали ее своими телами. Прикрывали до тех пор, пока это было возможно делать.
Тот, в гражданском, прошел вдоль колонны повстанцев (а их было чуть более двадцати человек). Наконец, он остановился прямо напротив Эвы, решив, видно, что среди революционеров затесался мальчишка. Мужчина подошел ближе и слегка наклонился к ней, желая рассмотреть подростка. В темноте блеснули его зубы и глаза. Эва сжалась и подалась назад. Мужчина всмотрелся в нее, явно удивленный тем, что увидел. Женщина! Не понять это можно было только издали, вблизи рассмотреть ее не мешала даже темнота.
Тогда мужчина тайком достал нож и подошел к ней, а Эва начала молиться про себя, решив, что сейчас он ее зарежет, но тот всего-навсего разрезал веревки на ее руках.
-Беги, - негромко сказал он, слегка подтолкнув Эву к кустам, и отвернулся.
Эва не заставила его повторять это дважды. Она подползла к кромке леса, где начинались заросли. Мужчины медленно передвинулись, заняв её место и скрыв брешь в их шеренге. Один из них обернулся и подмигнул ей: беги, мол, Эва, не медли! И она бесшумно бросилась прочь, через мгновение затерявшись в деревьях.
2.
Раул Антонио Баррос Гомес - мужчина слегка за тридцать, поджарый, высокий и смуглый, с неправильными чертами лица, жесткими черными волосами на голове, полный истинно креольского обаяния - родился неподалеку от города Палма Сориано, в провинции Орьенте на востоке Кубы, в очень состоятельной старой семье выходцев из Испании. И хотя последним, кто родился в Испании, был прадед сеньора Барроса, а после того все мужчины семьи вступали в крайне нерасчетливые с точки зрения чистоты крови браки, все же Барросы называли себя "выходцами из Испании".
Семья Баррос занималась выращиванием сахарного тростника и владела обширными землями в Орьенте. Потомственные плантаторы и господа, они жили - как жили их предки многие годы до того, и их очень сильно волновало то, что происходило теперь вокруг.
В огромном доме на плантации из всей некогда огромной семьи Баррос обитали теперь сам сеньор Раул и его мать - донья Химена де Баррос. И надо сказать, что донья Химена обожала свой дом.
А дом был прекрасен. Когда-то его построили в лучших колониальных традициях предки Раула. Огромный двухэтажный особняк, обнесенный крытой прохладной галереей, и даже несколько излишне украшенный. Это был дом-женщина, совершенно определенно. Это было не мужское жилище.
В больших комнатах было просторно, чтобы ничто не мешало отдыхать в сиесту и сохранять прохладу. Немного плетеной мебели по стенам: диван, пара кресел, низкий столик, а в нише - кровать под легким цветастым пологом.
Донья Химена вела дом, а сеньор Раул занимался всем своим наследством и был одним из крупнейших работодателей в округе. Он был не женат, но не отличался блудливостью, что случалось со многими холостяками в его возрасте. В тот день он вернулся из поездки в Гавану. Хотя точно где он был и что делал, никто сказать не мог. Но судя по той грязи, что была на его сапогах, если в Гаване он и был, то после того много времени провел в какой-то дикой местности, подумала после его мать и она была права.