-Так, - протянул Эрнан. – Я был в Чичен-Ице на Юкатане, в Тиуакане. Там древние пирамиды, постройки майя, ацтеков, их божества, храм Кукулькана, площадка для игры в мяч, прочее… Но, к сожалению, раскопки там начались задолго до меня, - он заметно погрустнел. – Так что мне остались лишь объедки, - лицо его сделалось совсем хмурым.
Эрнан не рассказал, а собеседники его не знали, что раскопки в Чичен-Ице велись еще в тридцатые годы, и теперь уже несколько лет были приостановлены. И, в общем, тогда-то были сделаны все основные открытия. Эрнану и в самом деле достались, как он выразился, объедки. Но любопытнее всего было то, что изыскания Эрнана были его персональным делом, не связанным ни с каким институтом, ни с какими научными проектами. Это было воистину его личное дело.
Анибал, увидев то ,что кузен его и в самом деле расстороился, спросил:
-Но ты же пишешь статью, ты говорил.
-Да, - оживился Эрнан. – Пишу. Но об этом я сейчас говорить не хочу, Анибал. Это дело будущего. Лучше ты ее прочитаешь, когда она выйдет.
-А что самое интересное в твоих исследованиях? – с любопытством спросил Анибал.
-Самое интересно? – задумчиво протянул Эрнан. – Мифология древних, пожалуй… Отправление ими культов. Их вера в то, что богов следует питать, чтобы они не умерли.
-Разве Бог может умереть? – спросила Эва.
-Вы спрашиваете, как христианка, - ответил Эрнан. – А они были язычниками.
-И как же язычники их питали? – спросил Анибал.
-Кровью, - ответил Эрнан. – Очень просто.
-Жертвоприношения, - сказал Раул.
-Именно. Кровь врага, кровь жертвы – самая лучшая пища для древних богов, самая питательная, - рот Эрнана скривился, глаза блеснули. – Плоть же врага должна была быть съедена теми, кому принадлежал пленник. Человеческие жертвоприношения, - продолжал он, - сжигание людей живьем, извлечение их сердец, сдирание кожи, окропление святилищ кровью жертв, использование кожи жертв в качестве одежды… Между прочим, так повелось с самого начала. Ацтекам велел это делать их глава – Колибри, нагуаль[2] Уицилопочтли. Именно он велел свои детям-ацтекам убить дочь Ачитометля правителя Кулуакана и содрать с нее кожу и надеть ее на жреца…
-Какая жестокость! – тихо воскликнула Эва. – Но зачем?
-Ради верховной власти… И почему жестокость? – равнодушно спросил Эрнан. – Они так верили и никому это не казалось жестоким и странным… «Мы все умоляем тебя отдать твое драгоценное ожерелье, твое перо кецаля[3], твою юную доченьку, благородную принцессу… и жить она будет у нас в Тисапане…» - процитировал он.
Лицо Эрнана изменилось. Он будто погрузился в себя и собственные размышления и фантазии. Испуганная Эва притихла в углу, Анибал побледнел и только Раул оставался абсолютно хладнокровным.
-Но вы разве не находите это жестоким? – спросил он.
-Нет, - отрезал Эрнан. – Как историк, разумеется, - прибавил он тише.
-Вот как, - Раул задумчиво посмотрел на него.
-Так было принято. Такова была необходимость. У них были огромные жертвенные площадки и великолепные храмы. Самым прекрасным был огромный храм Тлателолько в Теночтитлане. Именно там стоял последний император древнего ацтекского народа Монтесума рядом с завоевателем Кортесом и смотрел вниз на прекрасный белый город… А Карл V после убийства Монтесумы даровал его сыну титул графа… Граф Монтесума! Каково! Жалкая подачка… - пробормотал Эрнан сквозь зубы с неожиданной злостью.
Он не замечал, как внимательно и удивленно все вокруг смотрели на него.
-Как странно вы об этом говорите, - тихо сказал Раул. – Как будто это напрямую касается вас.
-А разве нет? – резко кинул Эрнан, но тут же опомнился.
-Никогда не поверю, что вы это всерьез, - покачала головой Эва.
-Эрнан, в самом деле, - смущенный Анибал чувствовал себя не в своей тарелке.
-Да, что это я… разошелся, - усмехнулся Эрнан. – Просто история – дело моей жизни. Я немного на ней помешан, - заговорщицким шепотом сообщил он. – Но так и должно быть, верно? Человек должен быть помешан на своем деле. Разве не так?
-Так, но с помешательством любого рода следует быть очень осторожным, - заметил Раул.
-Я учту, - ответил Эрнан, пристально посмотрев на него.