Эрнан поднялся и встал над ней. Его испещренные шрамами руки, кровью которых он кормил своего бога до этого дня, высоко подняли нож над грудной клеткой жертвы. Он прикрыл глаза и заговорил на своем странном древнем языке, которому научился у матери. Эва громко, отчаянно закричала, извиваясь на камне. Крик ее пронесся над поляной и потонул в лесу.
***
-Вы слышали это? – встрепенулся Анибал.
-Да! – крикнул Раул. – Скорее!
Мужчины кинулись напролом к поляне, очертания которой уже виделись из-за деревьев.
Картина, представшая перед ними, поразила их своим безумием.
-Нет! Эрнан! – крикнул Анибал.
Нож блеснул в закатных лучах и быстро опустился вниз. Но Раул был быстрее. Рука его мелькнула в воздухе и перехватила полет ножа. Остальные мужчины накинулись на Эрнана и повалили его. Тот кричал и извивался, но его крепко прижали к земле.
-Эва, Эва… - бормотал Раул.
-Раул! – плакала она.
«Жертвенным» ножом Раул разрезал веревки на ее руках.
-Ну, все, все… - шептал он, а Эва, вцепившись ему в плечи, рыдала и не могла остановится.
***
Это была болезнь. Глубокая, запущенная из-за того, что Эрнан тщательно маскировал ее. Монроя поместили в лечебницу, потому что судить его было бессмысленно. Не таким уж он был и ученым, как выяснилось впоследствии. Знал он довольно мало и был сведущ только в том, что касалось верований древних. Да и то не слишком. Никаких статей он не писал, ни с какими институтами не сотрудничал, ни в каких экспедициях не участвовал. Те раскопки, которые он делал, он проводил самостоятельно, никого не ставя о них в известность. И все находки присваивал себе.
Анибал тяжко переживал эту историю. Когда все это вскрылось, он чувствовал себя безмерно виноватым. Но ни Раул, ни Эва не винили его.
Эва, пережившая такое потрясение, проспала два дня. Разумеется, при помощи таблеток, которые прописал ей доктор. Но этот отдых был ей необходим. Проснувшись, она вспомнила все как некий туманный сон и в ее душе не было уже такого страха, какой она испытала в тот день. Ей уже не хотелось плакать, а ведь она рыдала не останавливаясь, когда Раул привел ее домой. Она, которая до того момента никогда не плакала! Она – Эва! Но, видно, потрясение оказалось слишком сильным.
Но все закончилось.
-Почему моя жизнь такая? – спросила Эва, когда они вечером сидели рядом на диване, и Раул обнимал ее. – Почему я не могу жить спокойно?
-Наверное, потому что ты не приспособлена к нормальной, спокойной жизни, как ты говоришь. Сама посуди: ты слишком умна, слишком сильна, все слишком… - ответил Раул.
-Я сильна? Ты знаешь, как я испугалась? – она выпрямилась и посмотрела Раулу в глаза.
-Не боятся только дураки, - ответил Раул. – А ты совсем не дура.
-Куба… Как в прошлой жизни, - прошептала она, опять прижавшись к мужу. – Как же я рада, что я сейчас здесь с тобой… Это лучшее из всего, что может быть…
- Спасибо… - ответил Раул и голос его дрогнул. - И не грусти, девочка моя, - прибавил он. – Все будет хорошо, поверь мне… Я люблю тебя, а это…
-Самое главное! – докончила Эва, рассмеявшись.
-Ты смеешься? – Раул сдвинул брови в притворном гневе.
-А ты бы хотел, чтобы я плакала? – она ткнула его в бок кулаком.
-Ой-ой, - застонал Раул. – Жестокая! Нет уж, слез не надо, - прибавил он нежно и погладил Эву по голове.
Она положила голову ему на плечо:
-Я тебя люблю…
-И я тебя, - ответил он.
[1] Нынешний Мехико
[2] Нагуаль, науаль, в мифологии ацтеков дух-двойник, покровитель новорождённого.
[3] Образ птицы в культуре южно-американских индейцев.
[4] После сотворения мира (или в начале пятой эры) собрались боги, чтобы решить, кто из них станет богом солнца. Для этого они развели костёр, куда должен был броситься избранный, но все боялись страшного жара. Наконец, Нанауатль ("Усыпанный бубонами"), страдая от страшной болезни, кинулся в пламя, где "начал потрескивать, как жарящееся на угольях мясо". За ним последовал Текистекатль ("Находящийся в морской раковине"), трижды пытавшийся до Нанауатля прыгнуть в костёр, но отступавший от невыносимого жара. Нанауатль стал солнцем, Текистекатль - луной - богом Мецтли. Первое время луна светила также ярко как солнце, пока один из раздражённых этим богов не кинул в неё кроликом. (Мифология ацтеков и майя)