— И правильно решила. Я не хочу себе другой судьбы.
Эилид судорожно вдохнула, а выдохнула уже с облегчением, несмело улыбнулась…
— Расскажи мне, что случилось дальше. Я теперь хочу знать, как оно было на самом деле.
Эилид стояла посреди своей спальни, судорожно сжимая в ледяной руке письмо Льялл. Достать его из почтового ящика не оказалось проблемой, отмыкать замки Эилид братья научили уже в три года… Сначала она хотела донести письмо отцу нераспечатанным, но червячок сомнения толкнул её руку к поясу, где на тонком ремешке крепились ножны с маленьким клинком. Высокие сапожки вполне позволяли носить за голенищем и настоящий черный нож, но его дозволялось использовать только мужчинам. Женщины же при желании довольствовались аккуратными клинками в три дюйма и носили их больше для своего спокойствия, но иногда и пускали в дело. Как сейчас Эилид, разрезая конверт. Почерк у Льялл был ужасный, корявый и кривой, ошибки — через слово, но Эилид прочла и похолодела.
Старая сука писала своему «милому племянничку», приглашая навестить её в замке и обещая познакомить с «северной красавицей, наскучившей мужу», которую нужно было приласкать, да так, чтоб это видели все и одними ласками не ограничиться. А если красавица вернётся к родне с несмываемым позором, сестрицу племянничка Льялл представит Дугэлу, и та легко займет место северянки.
Когда Эилид трясущимися руками отложила письмо, ей хотелось устроить в комнате погром: разорвать на лоскуты дорогое парчовое покрывало, разбить все подсвечники и зеркало, сорвать тяжёлые портьеры… Но она сдержалась. Вместо этого глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Получилось плохо, но с этажа ниже донёсся бой часов — пробило полночь. А значит, у Эилид не так много времени, чтоб всё подготовить.
На почте, когда ей так легко удалось вытянуть из ящика письмо Льялл, Эилид сразу решила, что ей делать: побежала на вокзал, на другой конец города, чтоб узнать время отправления дирижаблей и выстроить маршрут. В полночь улетал аэростат в Линн. Сначала Эилид зацепилась за мысль отправиться к родне матери, но она никак не успела бы собраться… Прямого дирижабля до Нуэла не было. В полдень отправлялся борт до Торка, от которого до Нуэла можно было бы добраться и на паромобиле, а там уж на пароме, но Эилид знала, что Карторки и Карнуэлы враждуют уже полвека, и соваться к ним не стоит, там ей точно никто не поможет. С Каргиллами, что жили чуть дальше, её клан не враждовал, но о них ходила такая слава, что связываться с ними никто не хотел. С них станется отправить её Дугэлу обратно, ещё и денег потребовать. Так что рейс до Гилла Эилид тоже исключила. Зато за два часа до полудня улетал дирижабль до Дирнала… Она успеет собраться, далековато от северных островов, конечно, но зато туда можно вызвать родню. Братья довезут её на их собственном дирижабле. Да, это вариант.
Определившись с маршрутом, Эилид набралась смелости и вернулась на почту, где в одиночестве дремал ночной сторож. В темное время суток письма обычно не отправляли, и старичок откровенно скучал. Хотя бывало, что срочные сообщения дирижабли и гонцы приносили и ночью. И относили тоже.
Эилид постучалась и решительно вошла в полутемное помещение. Колокольчик над дверью звякнул, привлекая внимание к посетителю. Сторож уставился на Эилид во все глаза и как на ночную гостью, и как на жену вождя, ведь таких светлых волос во всём Дорре ни у кого больше не было, а платье из кланового тартана могла носить лишь женщина из семьи вождя. Из-под длинного пальто выглядывал только подол, но сторожу и этого хватило, чтоб понять.
— Моя госпожа, что вы в такой час тут делаете одна? — переспросил старик, спешно поднимаясь. — Что случилось, на вас лица нет!
— Мне… Мне нужно отписать в Нуэл, срочно!
— Госпожа моя… — сторож с сомнением и непониманием уставился на Эилид, явно гадая, почему она посреди ночи сама прибежала на почту, вместо того, чтоб велеть отнести письмо кому-то из домашних.
Но Эилид предвидела расспросы и прошептала:
— Я не хотела никого будить, это ведь моя прихоть. Я так испугалась…
— Чего испугались? — старик сразу перевел взгляд на дверь: в Дорре обычно было спокойно, в торговом городе за порядком следили строго, но мало ли…
— Вы скажите, что я по глупости… — опустила глаза Эилид. — Но я так четко видела этот сон… Я уверена, это не просто дурной сон! Мой дед, Рори Карлинн, мать писала, что он плох, и я видела… А ещё он уводил за руку маму и… О, предки…
— Ну-ну, будет вам, — сторож протянул руку через стойку и похлопал Эилид по плечу. — Всем сны всякие снятся. Наверняка, думали об этом перед сном, вот и привиделось. Всё с маменькой вашей хорошо, сон просто.