Патрик заснул моментально, хотя Эилид сомневалась, что он, привыкший спать с своей мягкой теплой кроватке в тишине детской комнаты, вообще сможет прикорнуть тут — в зале на лавке, под шум разговоров и мотора.
— Сходи до кухни, — шепотом велела Эдме, когда дети заснули, — чаю хоть принеси нам, так-то кашу всю, чей, съели.
— У меня печенья много есть, — кивнула Эилид, аккуратно поднимаясь, — нам хватит.
— Ага. Я посмотрю за твоим, ты не волнуйся.
Рюшки на чепчике Эдме не запутали, она поняла, что Патрик мальчик ещё до того, как Эилид впервые пришлось позвать сына по имени, когда он залез на подоконник. Покровительству этой взрослой женщины Эилид была даже рада. Это в замках и городах она — на своём месте, привычная к почтению и участию со стороны соклановцев, но сейчас Эилид — лишь одинокая молодая женщина с ребенком на руках, без родни и статуса. Да, свадебная брошь её защитит в случае чего, но показывать её людям Эилид не хотела. Девиц в Ханше частенько уводили, но не чужих жён (а уж матерей чужих детей и подавно), а свадебная брошь на платье — символ замужней женщины. Брошь Эилид была дорогой, слишком дорогой, чтоб выставлять её на обозрение сейчас: два переплетённых сердца и корона над ними из чистого золота, чертополох со вставленным крупным гранатом. Любой дурак заподозрит неладное. Первый мыслью Эилид было оставить брошь на туалетном столике, чтобы Дугэл понял — она обрывает их связь, оставляя подаренный им символ любви и верности, но разум остановил чувства: брошь ещё может послужить защитой, да и по традиции их передавали первенцам, а такой у Эилид уже есть.
На кухне каши ожидаемо не оказалось. Та, что осталась, уже была давно подъедена, новую варить не собирались. Пассажирам команда дирижабля предлагала горячий чай, галеты и эль, все, кто хотел перекусить чем-то существенным по дороге, везли еду с собой. Запахи копчений и вареных яиц витали в воздухе, ещё сильнее раззадоривая чувство голода. А есть хотелось очень. А ещё болела спина и руки. Попросив чая, Эилид понесла стеклянные стаканы в металлических подстаканниках в свой полный спящих детей угол.
Эдме встретила её взглядом не благодарным, а скорее настороженным и недовольным и, когда Эилид аккуратно присела на край лавки, наклонилась и прошептала:
— Ты плечи-то ссутуль. Нечего лебедем выступать.
У Эилид внутри всё оборвалось: этого она не предусмотрела. На ней не было украшений, её плащ — самый обычный, а на платье накинута шаль… Даже обувь она надела старую, изношенную. Но её руки и спина не натруженные, кожа нежная, а волосы чистые. Должно быть по ней заметно, что…
— Ну чего ты обмерла вся? — улыбнулась Эдме краем губ. — Сиди спокойно. Где там твоё печенье?
Сердце Эилид билось, как пташка в клетке, руки дрожали, когда она развязывала шнурки заплечного мешка. Оглядев украдкой зал, Эилид немного успокоилась — на неё никто не пялился, но лучше следить за собой, не зря Эдме обратила на это внимание. К чести Эдме, она больше не говорила на эту тему, обсуждала полёт, рассказывала о своём новорожденном внуке, о детях. Эилид слушала, где надо поддакивала и улыбалась, задавала вопросы. О себе не говорила совсем. Так будет лучше: чем меньше Эдме о ней знает, тем в большей безопасности будет. В том, что Дугэл будет искать жену и сына, Эилид не сомневалась, как и в том, что он выяснит, куда она отправилась. Дирижабль — самый простой, быстрый и безопасный способ для побега, а маршрут определить тоже не сложно. Дугэл, конечно, не особо одарён умом, но он не дурак. А не догадается сам, ему подскажут.
Откусывая печенье, запивая его чаем и слушая рассказы Эдме, Эилид с горькой усмешкой осознала, как ошибалась. Она по глупости своей решила, что, едва сев на дирижабль, окажется почти что в безопасности, но как же это не так!
Дирижабль мужа быстрее, шанс, что он прилетит в Дирнал почти в одно время с ней, более чем высок. Если её не перехватит кто-то из братьев, что ей делать? Письмо её могли отправить и на рассвете, и гораздо позже, но даже если и так, голуби летают с той же скоростью, что и дирижабли, кто-то из родни точно должен успеть встретить её. Если письмо вообще отправили…
А если нет…
Тогда у неё два пути: отправить письмо из Дирнала и ждать или добираться до земель Карнуэлов самой. И оба варианта ей не нравились. Да, у неё хватило бы денег снять комнату на время ожидания, но тогда пришлось бы сообщить работникам вокзала, чтобы ей сказали о прилёте братьев. А значит, выдать себя. О ней скажут, как братьям, так и Дугэлу, когда он спросит. А сидеть в зале ожидания неизвестно сколько часов с маленьким ребенком — это смерти подобно. Добираться самой… До парома, что доставит её в земли родного клана, надо ещё доехать по холмам и предгорьям, пешком она точно не дойдет, а нанимать кого-то… кто согласится? И она не доверяет чужим людям. Она даже вождю Кардирналов не доверяет, хотя могла бы заявиться прямо в замок. И он отправил бы её либо в Нуэл, либо в Дорр.
О великие предки, пришлите братьев в Дирнал как можно скорее!
Из тягостных мыслей Эилид вырвала Эдме, положив теплую пухлую ладонь ей на плечо, несильно сжала, мягко, успокаивающе улыбнулась.
Эилид несмело улыбнулась в ответ, а старшая подруга тихо произнесла:
— Мой брат встретит нас на вокзале. Давай, он и вам поможет. Проводит.
Слёзы сами навернулись на глаза Эилид, но она виновато качнула головой:
— Лучше не надо. Вам его помощь нужнее.
Эдме и так слишком много сделала для Эилид по своей душевной доброте, очень не хотелось подставлять её и её семью под удар. В глазах женщины отразилось беспокойство, но настаивать она не стала. Лишь шевельнулась неловко, словно хотела потянуться обнять, но в последний момент бросила взгляд на других пассажиров и одернула себя.
Дети проспали почти два часа и проснулись полными сил. Матери их даже толком отдохнуть не успели, но успокаивало то, что Дирнал уже виднелся на горизонте и команда дирижабля уже начала готовиться к снижению. Патрик разделял общий ажиотаж и снова начал везде лезть, Эилид с шипением поднялась на ноги и принялась ходить за ним. Молясь всем богам и предкам, чтоб по прилету её уже ждали.
Ждали братья, но никак не муж.