Глава 4
Встречать дирижабль собралось всё семейство, Эилид видела эту толпу из окна аэростата, который шел на снижение, и пока привязывали тросы к мачте. Среди встречающих была даже Мередит, молодая жена старшего брата, второго сына вождя клана, которая, судя по размерам её живота, должна была родить со дня на день. Даже маленькие племянницы были тут. Ни пронизывающий ветер, ни сумерки семейство от такой встречи не удержали.
Кэден хотел свести Эилид под руку, но она отказалась. От решения отца сейчас будет зависеть её судьба и не нужно ставить любимого брата под удар. Кэден спустился первым и внимательно следил за тем, как Эилид, держа на руках сына, медленно нашаривала носком сапога ступеньки. Едва она встала на каменную площадку, Блэир рванулась к дочери, но Лэчи коротким жестом остановил жену, сам выступив вперёд.
У Эилид внутри всё оборвалось. Что этим хотел сказать отец?
Девушка в мыслях приготовилась к худшему, но всё равно высоко подняла голову. Если она тут нежеланный гость, значит, уйдет к морю, и клан о ней забудет, но Патрика клан примет. Отец не посмеет отказать малышу в защите, право просить помощи и получить её для детей соблюдается строго, даже самыми неистовыми или, наоборот, прогрессивными кланами. А Эилид защиты для сына не попросит, потребует. И если ей откажут, она созовет весь клан и судить тут будут уже старшины…
Предаваясь трагичным мыслям, Эилид едва не прослушала то, что говорил отец. Лэчи встал перед дочерью, смерил её тяжёлым взглядом и вздохнул:
— Я не знаю причин твоего решения, но я знаю тебя. Если б у тебя был другой выход, ты бы так не поступила. А значит, твоё решение верное, правда — твоя. И я её принимаю.
Эилид хотелось закричать в голос от облегчения, но она и вдохнуть не успела, как отец уже сжал их с Патриком в своих медвежьих объятиях, а после отпустил и забрал из её рук внука. Патрик внимательно смотрел на деда, даже глазами не хлопал, а потом широко улыбнулся и взмахнул руками, пытаясь добраться до пышных белых усов.
Лэчи лишь хмыкнул и, наклонившись, поставил мальчика на пол, крепко держа за руку:
— Ну, делай первый шаг в своём новом доме, юный Патрик. Патрик Карнуэл.
Мальчик с серьезным видом шагнул вперёд, не упал, даже не покачнулся, но дед снова поднял его, подкинул вверх и усмехнулся:
— А теперь пошли смотреть зверьё!
Зверьём у них называли чучела животных: охотничьих трофеев, что размещались в главном зале замка, среди гобеленов, гербов, военных трофеев и портретов предков. Любимым занятием детей было разглядывать эти интересности, а взрослых — рассказывать о них.
Всё семейство медленно спускалось вниз, но никто не наседал на Эилид с расспросами, мать молча взяла её под руку и спокойно шла рядом. Патрика у своего мужа она пока отвоевывать не рискнула, хотя жадно рассматривала. Краем уха Эилид слышала распоряжения братьев о комнате для неё самой и Патрика, о поисках няни… Каково теперь будет Кам и Алин? Как переживет потерю своего статуса пожилая женщина? Как сильно накажут юную Алин? Эилид обезопасила её как могла: отослала с поручением, попросила солгать преподобного Лофа, но ведь… Мать Алин так радовалась, когда девушку назначили в няньки, так надеялась, что Эилид подберёт достойную партию и даст хорошее приданное. Эилид и собиралась, но Дугэл вставил палки в колеса всем… Что мешало ему отказаться от затеи Льялл, осадить вредную старуху? Но он выбрал другой путь. Зря. Эилид теперь лишь надеялась, что отец, узнав правду, охает зятя всеми возможными словами и потребует развода, незачем делать их ссоры достоянием гласности.
Сытный ужин, теплый зал, родные рядом, улыбающийся сын, что ещё может быть лучше? Безопасность. Теперь Эилид чувствовала себя в безопасности, и хотелось плакать от счастья. Кэден, что сидел рядом, как почувствовал её настрой — просто, как в старые времена, обнял за плечи, притянув к себе, и Эилид тут же с благодарностью опустила голову ему на плечо, а затем украдкой смахнула одинокую слезу, не переставая улыбаться.
Не многие жены (тем более с детьми) решались уйти от своих мужей, никому ещё не удавалось. До неё. Ей удалось.
— А теперь я хочу поднять кубок! — поднялся из-за стола отец, держа в правой руке серебряную посудину, больше похожую на ведро. — За Белую лань Нуэла. За Эилид, которая решилась сделать то, что сделала. Сегодня я не спрошу у тебя ни о чём, я счастлив, что вы дома, что вы целы и невредимы, но завтра я хочу знать всё.