Эилид поспешно встала, твердо кивнула, поднимая, руку со своим бокалом. До ночи дел ещё много, но сейчас она может просто побыть со своей семьёй, разве это не истинное счастье?
Кубок пролетел мимо Эилид и со звоном впечатался в стену, разлив по ней вино, а потом поскакал по каменным плитам пола. Эилид не вздрогнула. Не дернулась она, и когда со стола полетели письменные принадлежности, а после и сам дубовый стол был опрокинут. Стол был тяжёлый и добротно сделанный, служил их семье ни одно поколение, но отцовских сил хватило бы на это и без того бешенства, которым он пылал.
В противоположном углу вжалась в стену мать, успевшая выхватить из рук мужа злосчастное письмо за долю секунды до того, как тот взорвался бранью. Эилид даже порадовалась, что на эту тяжёлую беседу из женщин больше никого не позвали, бедняжка Мередит вообще могла бы со страху разродиться.
Братья тоже не молчали. Кэден так саданул по оконной раме, что по стеклу пошли трещины и ругал себя за упущенную возможность «пристрелить ублюдка прямо там». Дарвид упорно не понимал логики Дугэла, у которого не то что рука, мысль поднялась на мать собственного ребенка, первенца, сына!
— Так подумать, мне что, Анстис придушить надо за то, что двух девок мне родила за три-то года, а не мальчишку? — ошарашенно качал он головой. — Да каким же слепым идиотом надо быть, чтоб от такой женщины отказаться?! Не жена же, а сокровище, знай хвались да любуйся!
Средний брат — Лаклан — возмущался тем, что Дугэл в свои почти двадцать пять лет держался за юбку няньки и потакал её бреду, не защитил предками данную в жены женщину, не проявив к ней уважения и дальновидности и тем самым оскорбив весь их клан и опозорив свой. И все вместе с отцом они бесились от того, что их дочь и сестра оказалась не оценена по достоинству. И конечно же, от того, что поганый щенок посмел замахнуться на честь Карнуэлов.
Эилид молчала, боясь сделать лишнее движение. Мужчины в гневе были страшны, каждый больше чем на голову выше её самой и гораздо крупнее, они могли навредить ненароком. Блэир так вообще забилась в самый угол, лишь смотрела на своё семейство широко раскрытыми глазами. Эилид видела, как мать глядела на неё: с ободрением и торжеством, на сыновей — с гордостью, на мужа — с благодарностью. Блэир не боялась, она была спокойна, а значит, не стоит переживать и Эилид.
Отец слушал её рассказ молча, лишь хмурился с непониманием, когда она винилась в том, что муж к ней охладел и она не смогла удержать его «любовь», в том, что всё свободное время тратила на книги и сама привечала гостей. В их доме были другие порядки. Ни одни посиделки не обходились без четы хозяев замка, так было принято, бывало, что отцу надлежало покинуть гостей, и тогда он со спокойной душой оставлять с ними мать, зная, что никто не заскучает, не обидится и не уйдет голодным. Эилид знала, что Блэир порой выходила к гостям и с больной головой, и уставшая, но никто и мысли не допускал, что хозяйка может не поприветствовать гостей! А уж книги… Лэчи Мохнатый бок читать не любил, но детей грамоте учиться заставлял, сыновей — так даже палкой. И книги им выписывал исправно. И хвалил, если кого заставал за чтением. Отчасти поэтому Эилид и была у него в любимицах. Поэтому-то отец не усмотрел в рассказе дочери ничего такого уж ужасного, пока она не пересказала подслушанный разговор и не передала письмо Льялл в качестве доказательства. После этого и начали летать кубки.
Когда все охолонули и вернули стол на место, снова расселись по креслам, принялись сверлить друг друга взглядами. Эилид понимала, что не часто подобное в Ханше случалось, а у них в клане точно впервые, и как быть, как поступить ни отец, ни братья не знали. Да Эилид и сама не знала. Она истово надеялась на развод, но церковь позволяла его лишь в том случае, если один из супругов оказывался бесплодным, либо если вскрывалась правда о близком родстве. Даже совершение преступления (в том числе и измены) не считалось весомой причиной для развода… И отец об этом знал, увы.
— Значит так, — тяжко вздохнул, наконец, Лэчи, подняв глаза на дочь, — ты сама, и Патрик тоже, из замка — ни ногой. Кэден, будешь с ними рядом неотлучно. Эилид, в Дорр ты не вернёшься. Не сумел этот идиот тебя оценить, его беда. Назад не отдам. Он дурак, ведомый, а я дочь хоронить не хочу. Это моё слово.