Эилид серьезно кивнула, глядя на отца с благодарностью.
— А Патрик? — уточнила Блэир.
— А чего «Патрик»? — вскинулся Лэчи. — Я его сейчас в клан приму по всем правилам и всего делов.
— Ну так Дугэл же от него не отказывался, — скривился Лаклан, — он же его наследник пока. Мы его вроде как отбираем…
— А что, не было в истории случаев разве, когда наследники одного клана делали себя наследниками другого? Тот же Кромрих Карширон, он так-то был рождён Карторком. Но когда с братом поссорились из-за наследства, взял имя бабки по отцу и стал вождем Карширонов, — напомнил отец.
— Ну так сами же делали, а Патрик даже говорить-то не умеет…
— Ещё как умеет! — вскинулась Эилид, готовая вцепиться в любую возможность отобрать сына у мужа.
— Если подумать, у нашего клана в младшем поколении пока нет наследников мужского пола, — подала голос Блэир. — И если перейти в другой клан может любой взрослый человек, будь то мужчина или женщина, ребенок ведь не взрослый и за него решают родители. Эилид — родитель и по закону её права на сына пусть не такие же как у мужа, но они есть. А вес Лэчи как вождя больше, чем у Дугэла. И если отбросить гордость, мне, откровенно сказать, страшно за жизнь малыша. Кто позаботится о нём без матери? Кто защитит, когда новая жена решит избавиться от него или кто-нибудь захочет выместить на нем обиду и злость?
Эилид передёрнуло от этих слов, братья тоже не остались равнодушными: послышалось ворчание и треск сломанного Дарвидом карандаша.
— Я костьми лягу, но мальчишку не отдам туда, — прорычал Лэчи. — Сей же час принимаем в клан. Захочет, когда вырастет, перейдет обратно. Народу я расскажу, как есть, не стану лишь говорить, как именно этот умник собирался нас опозорить. Нечего на посмешище выставлять его ещё больше. Сами ж в мужья выбрали, сами виноваты. Поднимайтесь, старшины уже собираются… А потом решим, что дальше делать.
Пар от горячей воды поднимался над бортами медной ванны, в которую по шею погрузилась Эилид. Замок затих, те, кто ещё не спал — готовился по сну, и Эилид могла позволить себе расслабиться. Наконец-то она дома. Наконец-то ей не надо бояться, куда-то бежать, продумывать пути и варианты.
Патрик, который первую ночь провел с матерью в её постели, теперь спал в своей кроватке, рядом с ним была новая няня, семнадцатилетняя Келли, которая очень обрадовалась назначению. Девушка совсем недавно переехала к тетке из деревни и никак не могла найти себе работу по душе, а когда ей предложили заботу о маленьком Патрике, с удовольствием взялась за дело. Она немного походила на Алин и сразу нашла общий язык к Патриком, да и Эилид она понравилась. В Нуэле обычно у детей было по одной няньке, не как в Дорре, но едва известие о том, что Эилид с сыном вернулась в клан, разнеслось по городу, в замок, запыхавшись, ворвалась Слэйн — нянька самой Эилид — с требованием показать дитё воспитанницы и отдать на воспитание ей. Отказать ей, конечно же, не смогли, но в силу возраста и наличия собственной семьи, на ночь Слэйн пришлось уходить к себе домой. Эилид и комнату-то сыну отказалась подыскивать, лишь велела отгородить лёгкой ширмой часть своей спальни — вот и получилась детская. И сын перед глазами всегда будет. Ванная комната располагалась за стеной, смежная с гардеробной, но Эилид готова была услышать всё, что надо и сорваться с места в тот же миг, но вроде бы никаких страшных звуков из спальни не доносилось.
А пока она откинула голову на бортик и с блаженством вздохнула. Как мало человеку надо для счастья! Когда-то она считала самыми своими счастливыми воспоминаниями дни дарения особо памятных подарков, свадьбу, рождение сына… Но только сейчас поняла, что вот оно, счастливое воспоминание — о сегодняшнем утре, когда отец сперва понял и принял её сторону, а потом перед старшими клана…
Эилид страшилась того, что в запале отец раскроет её неприглядную историю, но он сказал лишь о том, что глупый муж, которому отдали самое дорогое, не оценил жены и от дурости и надуманных обид не просто решил её погубить и избавиться от неё, но и подставить, опозорив, целый клан, который никогда не делал ему зла. Старших это возмутило, особенно, когда отец подтвердил, что у него есть доказательства задумки. Побег Эилид никто не осудил, наоборот, все ликовали, что она додумалась до этого и решилась на такой страшный шаг. И отец даже сказать не успел, как потребовали не отдавать Эилид мужу. Она бы и сама не вернулась, но то, как родной клан встал на её сторону, скрыл её за своими спинами, грело душу.