— Два года нам удавалось тянуть эту историю, — вздохнула Эилид. — Нам было выгоднее, чтоб Дугэл смирился. Он честно играл по нашим правилам, но потом понял, что мы непреклонны, и тон переписки изменился. Про тебя Дугэл даже не писал, до него дошли вести, что тебя приняли в наш клан, и он не стал за тебя бороться даже на словах. Это бесило моего отца больше всего. Да всех в семье злило. Братья не понимали, как можно отказаться от своего ребенка, пусть и от нелюбимой жены, даже Анстис порывалась слетать в Дорр и надавать зятю оплеух. Дошло до того, что Дугэл честно написал, что раз я не хочу разводится, живая я ему не нужна. О-о-о, что после этого началось…
— Были покушения? — изумился Патрик.
— Я бы сказала, даже хуже. При нас с тобой всегда был твой дядя Кэден, мой самый любимый брат. За нами приглядывал весь клан, и подобраться к нам с оружием было сложно. Но вот попытаться отравить… И горе-отравителей ловили даже не в замке, в городе! На рынке и в лавках, — Эилид скрыла лицо в ладонях, покачала головой. — Тогда уже что-то скрыть стало невозможно, о сути переписки узнали в городе, и народ возмутился…
— И началась вражда?
— И началась вражда.
Глава 5
Завтрак начался как обычно: всё семейство, включая детей с няньками, собралось за столом, на котором привычно красовались колбасы, черный пудинг, яйца, бобы, овощи и грибы, овсяные лепешки, копченая сельдь, мед и желе. Детей даже ещё не успели увести, когда в столовую ворвался один из посыльных и передал вождю записку. Обычно глава клана разбирал почту после завтрака, лишь самые срочные донесения передавали сразу в руки, поэтому Лэчи развернул клочок бумаги тут же. И, пробежав глазами, шарахнул кулаком по столу.
Няньки похватали протестующих детей и потащили на выход, женщины испуганно замерли, мужчины выжидающе уставились на главу клана. Лэчи глубоко вздохнул и, прикрыв глаза широкой ладонью, выдохнул:
— Кэден телеграфировал. Он возвращается из Даринширна раньше срока. Юного Греима, внука Кривоухого Лиля, привезут. Вечером сжигать будем.
Анстис прижала пальцы к губам, с трудом не охнув. Блэир отложила с колен салфетку, собираясь подняться на ноги, Эилид поняла мать: та собиралась идти к семейству Лиля Кривое ухо, чтоб сообщить горестную новость и поддержать его. Дарвид первый спросил:
— Кэден написал, как это произошло?
— В драке с Кардоррами.
Сердце Эилид сжалось, захотелось спрятать лицо в руках: это её вина. Вот уже полгода по всему Ханшу то тут, то там собачились Кардорры и Карнуэлы. На рынках, в пабах, в церквях, на вокзалах… Мужчины с мужчинами, женщины с женщинами, старики со стариками… Слово за слово, удар за ударом — Эилид ждала, что рано или поздно кто-то окажется слишком неосторожен. И первой жертвой стал задиристый Греим, любимец своего бойкого деда, в которого пошел и лицом, и норовом. И это по её вине.
Она хотела увязаться за матерью, понесшей скорбную весть, но та твёрдым жестом остановила Эилид и жёстко произнесла:
— Не строй из себя святую мученицу. У каждого человека своя голова на плечах и свои руки из них растут. Хватило ума влезть в драку — с этого ума и спрос. Оказалась рука нетвердой, что ж, значит, такова судьба. Когда ты уже зарубишь себе на носу: никто в клане и не подумает винить тебя. Ты, наоборот, спасла всех от позора. И раз так, неси это бремя на своих плечах. Моё сердце говорит, что им ещё придется поднапрячься.
Блэир ушла, а Эилид так и осталась терзать край гобелена, пытаясь примириться с собой.
А потом донесения о смертях стали приходить постоянно.
Когда через пару месяцев пришла эта весть, Эилид думала, что хуже уже не станет…
Вечером, когда вся семья собиралась на ужин, не досчитались Лаклана, но привратник сообщил, что господин как утром уехал на юг, проверять готовность полей к сбору урожая, так и не вернулся. Кто-то из детей вспомнил, что дядя обещал привезти им новые игрушки, и все решили, что Лаклан завернул на ярмарку за подарками детям. Но к ночи он не вернулся, как и на следующее утро. К обеду Блэир начала волноваться, к ночи встревожился и Лэчи, понимающий, что даже сильно упившись в пабе к этому времени уже вполне можно успеть проспаться, чтобы сесть за руль и рычаги паромобиля, чтоб вернуться домой. Ну или хотя бы послать какого-нибудь голубя. На следующий день отец начал всерьёз раздавать поручения о поисках своего второго сына, но весточка пришла раньше. Короткое письмо и черный нож, который в семье узнали бы всегда.