Блэир не нужно было читать письмо, чтоб всё понять. Её сил хватило лишь припасть к стене и чудом удержаться на ногах. Эилид, сама ошарашенная, метнулась к матери, но Анстис успела раньше, только замерла рядом, не решаясь вмешиваться в горе матери, потерявшей ребенка. Взрослого ребенка, которого растила и воспитывала, знала больше двадцати лет, которым гордилась и успехам которого радовалась. Молодые женщины переглянулись с ужасом в глазах. Они обе были матерями, обеих предки уберегли от кошмарной участи потерять своих малышей, но страшно представить какого это — потерять своего взрослого ребенка, не несмышленыша.
— Позови лекарку, — попросила Эилид, и её невестка, подхватив подол, убежала в сторону кухни. — Мама, идем, тебе надо прилечь.
Настойка пустырника и полыни, принесенная старой сухонькой лекаркой, так и осталась на столике, Блэир пожелала остаться одной и выпроводила всех из своей спальни. Под дверью осталась её служанка, а Эилид метнулась в кабинет отца, где он с братьями обсуждал печальное известие.
— Его убили, — заявил Лэчи, едва Эилид без стука ворвалась в кабинет, — в пабе, где он пережидал дождь, оказалась троица Кардорров. Они на него напали так, что он даже обернуться не успел. Едва имя от хозяина услышали.
— Их поймали? Задержали? Это же не драка была, это убийство! Без предупреждения! — Эилид готова была закричать от злости — в Ханше дрались каждый день и частенько калечили и убивали в процессе, но это было одно, и судили за такое не строго, а вот умышленное убийство, когда бьют, не высказав намерений, за такое наказание было совсем иным.
— Не удерживал их никто, — скрипнул зубами Лэчи, — деревня не наша, им дела до наших распрей нет. Хорошо хоть написали, тело сохранили, правду рассказали, как было. Я людей уже отправил.
— Но ты же не оставишь это просто так?! — Эилид переводила взгляд с отца на братьев, и ей не нравилось, что вместо криков, ругани и злости, всё, что она наблюдает — это хмурые лица и сумрачное молчание.
— Не оставлю. Письмо сейчас напишу, хотя никакой платы на убийство нам не надо, но и стерпеть мы не можем…
— Я не помню дядю Лаклана, — поделился с матерью Патрик. — Только по рассказам.
— Это и немудрено, — горько вздохнула Эилид. — После смерти Мередит он совсем интерес к жизни потерял, до вас, детей, ему дела вообще не было, избегал, особенно родного сына. Подарками откупался. Кэден, вон, постоянно с вами нянчился. До сих пор помню: захожу я в сад, а он вас, и мальчишек, и девчонок, ножи метать учит. Ой, как мы его с Анстис по этому саду гоняли! Додумался же, карапузов… Про Лаклана-то все хоть и молчали, а одно думали: может, и слышал он тех парней, да жить не хотел. Вот и подставился под нож.
— Дед отомстил?
Эилид отвернулась к окну, словно хотела высмотреть что-то в темноте, и усмехнулась:
— Лучше бы не мстил. И не лежал бы тогда под камнем на холме сейчас. Убийц он нашел, устроил облаву, на землях Кардорров. Сожгли их деревню. Честь по чести. Много шума было. Соседний клан тогда резво предложил устроить встречу вождям, место выделил, людей. Сомневаюсь, что помирить хотел, скорее уж чтоб перебили уже друг друга и не трогали их земли. Да только ни тот, ни другой вожди мириться не собирались. Бойня там была, а не переговоры. А Дугэл так вообще не явился. Людей своих послал, а те шатры расстреляли сразу и сбежали. И отец, и Дарвид там погибли… Мать три дня не вставала. Кэдена мы с Броном насилу удержали. Я-то что, лишь умоляла одуматься и не рубить с горяча, Брон же в зубы сразу дал, чтоб угомонить. Но они с детства лучшие друзья были, ему можно… Но не перед ними мне было горько и совестно…
Эилид уже несколько минут столбом стояла перед дверью в спальню Анстис и никак не решалась постучать. Мать заперлась в своей комнате и не желала делить своё горе ни с кем, Кэдена заперли в его покоях, где они с Броном уже второй день пили виски. Все заботы о замке, клане и детях легли на плечи Эилид, но она справилась. А сейчас, когда получилось урвать свободную минуту (которая на самом деле выпадала и раньше, но смелости Эилид тогда ещё не набралась) стояла перед дверью новоиспеченной вдовы. После короткого стука Анстис разрешила войти, и Эилид, ступая тихо-тихо и стараясь не шуршать платьем, прошла на середину комнаты.