Кэден потерял много крови и до самого утра пребывал в беспамятстве, лишь на краткий миг на рассвете он сумел очнуться, чтоб улыбнуться матери и сестре, что склонились над его кроватью. И тихо отошёл в мир иной.
Врач констатировал смерть. Блэир молча уткнулась в матрац, но плечи её дрожали. Эилид же на нетвердых ногах вышла в коридор, уцепилась тонкими пальцами за шершавую каменную стену. Её захлёстывала паника.
Как же так? Как быть? Сколько она себя помнила Кэден всегда был рядом: присматривал за ней, играл, учил, заступался за неё. Он единственный из братьев ни разу не отмахнулся от неё, надоедливой младшей сестрёнки. Даже уезжая в Дорр, Эилид знала, что здесь её всегда ждёт Кэден и он примчится на другой конец Ханша, если она позовет.
И как же теперь быть? Как же она без него…
Эилид не плакала от дикой обиды на Льялл и нерадивого мужа, не лила она слез и по Лаклану, понимая, что для него самого это, наверное, был лучший исход. Оплакивать отца и Дарвида ей было некогда.
Но сейчас, сползая по стене на каменный пол, зажимая ладонями рот, чтоб не разбудить людей, Эилид тряслась от рыданий.
Она не слышала и не видела того, что творилось вокруг. Как покинули комнату врач с помощником, как в коридор, покачиваясь, вышел Брон. В себя её привело тепло.
Брон, верный друг брата, которого она знала с детства, который из вредности вплетал ей в волосы траву, а она строила ему рожицы и жаловалась Кэдену, когда ей в ответ трава прилетала уже в рот, по-простому опустился на пол рядом и прижал к себе. Сколько они так сидели Эилид не знала. Солнце уже появилось над горами, когда она пришла в себя. И все для себя решила.
Отстранившись, она подняла глаза на Брона и попросила:
— Собери людей. Как можно больше. Я хочу с ними говорить. Это безумие началось с меня. Я его и закончу.
Эилид стояла у окна, наблюдая, как внушительный внутренний двор замка заполняется людьми. На её зов пришли едва ли не все мужчины Нуэла, кто уже или ещё мог таковыми называться.
Что ж, она сама их о том просила. Терять Эилид было уже нечего.
— Я всё принес, — за спиной раздался голос Брона. — Ты не хочешь сказать, что задумала? Я не навязываюсь, но ты даже с матерью не говорила…
— Идём вниз, — оборвала его Эилид и забрала с подоконника конверт и свою свадебную брошь.
Брон последовал за ней, осторожно неся в руках ножны с мечом: меч, который переходил от отца к сыну в её роду сотни лет, пока ими ещё пользовались. Пистолеты давно вытеснили мечи из рук мужчин. Но в каждом роду Ханша, в каждом доме бережно хранилось оружие предков. Их даже касаться могли лишь члены рода, но в роду Эилид мужчин не осталось, и она доверила семейную ценность лучшему другу брата.
Когда они с Броном вышли во двор, встав на коротком каменном крыльце, огромная толпа разом затихла.
У Эилид от усталости и страха дрожали ноги, но руки она крепко прижала к животу. Лишь бы голос не подвёл…
— Я благодарю всех, кто пришел сейчас. У меня скорбная весть. Сегодня на рассвете… умер от ран мой брат Кэден.
Голос всё же дрогнул, но вряд ли кто это заметил. Толпа взволновалась, крики, шёпот, качание головой… Дав людям время осознать, Эилид высоко подняла руку, привлекая внимание и призывая к тишине. А после продолжила.
— На вокзале дирижаблей его отряд пересекся с отрядом Дугэла Кардорра. Подробности вам расскажут. Как результат, мой брат был ранен, но его успели привезти в родной дом, где он скончался. На глазах моих и нашей матери… Дугэл Кардорр тоже ранен, но не смертельно. Я… Я позвала вас не просто так. Не только, чтоб сказать о смерти брата. Наш клан не останется без главы, есть племянники и мой сын, мы вместе вырастим из них достойных юношей. Я буду надеяться, вы не откажете мне в этом.
Толпа снова взорвалась. Эилид разобрала заверения, что мальчишек научат всему, что надо, что женщины семьи будут под защитой мужчин клана, проклятия в адрес мужа…
И снова она подняла руку, в этот раз зажимая в ней злосчастный конверт.
— Я должна повиниться перед вами. Когда из моих братьев в живых остался лишь Кэден, я… никого не спросясь, написала мужу. Я виню себя в том, что из-за его подлости и моего побега страдают оба клана, гибнут люди. Я боялась за свой клан и написала мужу. Наступив на горло своей гордости, я просила его о мире. О прекращении вражды. Я готова была назваться бесплодной, чтоб он мог развестись со мной по закону церкви и взять новую жену, какую он захочет сам. Я готова была вернуть ему все подарки и не взять ничего из приданного, лишь бы мы забыли о распрях.