— Что с моими людьми?
Такого вопроса Эилид не ожидала. Не от того человека, который сам написал ей, что ему плевать на соклановцев.
— Кого встретили — убили. Город пока спит. Пока. И от тебя зависит, с какими звуками он проснется.
Эилид не хотела говорить долго, качнула головой, собираясь с мыслями:
— У меня к тебе предложение. Да, я ненавижу тебя всеми фибрами души. И ты умрёшь. Сейчас. Но я не хочу, чтоб погибли другие. Поэтому даю тебе выбор. Не согласишься, я пристрелю тебя, и резни не избежать. Земли твоего клана станут нашими, всё твоё семейство убьют, несогласных — тоже. Впрочем, ты и сам знаешь, как оно бывает. Согласишься, — и я предложу Ленноксу дать клятву верности моему клану, и за это сохраню земли и жизни. Твой клан уцелеет. С обязательствами, но уцелеет. Если Леннокс окажется разумен. И если ты сам этого хочешь.
Эилид замолчала, давая время подумать. Гордость или забота, что победит в этом человеке?
— И чего ты хочешь, чтоб так случилось? — спросил, наконец, Дугэл.
Эилид аккуратно достала из ворота платья цепочку с колбочкой, качнула ею в воздухе:
— Это яд. Быстрый, но мучительный. Выпьешь сам — я иду к Ленноксу. Нет — умрёшь от пули, легко и быстро. Как настоящий мужчина, с честью.
— Тебе так важно, чтоб я страдал?
— Считаешь, у меня нет для этого желания причин?
— Где же ты вычитала этот способ? В своих любимых книжках?
— Какая разница?
— Если я… Ты дашь слово, что пойдешь к Ленноксу?
— Клянусь жизнью сына и матери, они всё, что у меня осталось. Примешь смерть от яда, и я сразу пойду к нему. В резне могут погибнуть и мои люди. Я этого не хочу. Решай быстрее, в коридоре уже волнуются.
Эилид слышала ворчание за дверью и хотела покончить с этим делом. Её месть была поистине изощрённой. Яд — оружие женское. Мужчине принять от него смерть, ещё и из рук женщины… Сложно придумать смерть более низкую…
Но Дугэл решил, и за это решение Эилид в глубине души его зауважала.
Когда Эилид вышла в коридор, на неё в ожидании уставились десятки глаз.
— Приведите в главный зал Леннокса Кардорра. Теперь он глава клана, и я хочу с ним говорить. Доктор, подтвердите смерть Дугэла Кардорра. Пока сигнал к бойне не давать. Но людям скажите, что от решения нового вождя будет зависеть, случиться ей или нет.
Эилид дождалась слов врача и спокойно вышла. Она думала, что вид мучений бывшего мужа доставит ей извращённое удовольствие, от этого не произошло. Но в своём решении она осталась тверда. А в коридоре Льялл, постаревшая за эти годы словно на десяток лет, смотрела на неё как на привидение, со страхом и злостью, но молчала. Ей хватило ума не задевать Эилид, а та, по большому счету, и не собиралась приговаривать старую няньку к смерти — не простила, нет, но какой в этом смысл? Кто Льялл теперь — без своего воспитанника? Достаточно и того, что старуха будет жить в страхе неведения за свою судьбу всю оставшуюся жизнь. На её счастье, соклановцы Эилид не знали, кто она такая, и какую роль сыграла в прошлом, иначе не сносить бы ей головы, а сама Эилид лишь скользнула по старой няньке холодным взглядом и пошла в главный зал замка. Там её уже ждали.
Её люди не церемонились с Кардоррами, судя по их внешнему виду, вытащили прямо из постелей. Нынешний вождь был испуган, но старался держать голову высоко, хоть руки у него и тряслись. Рядом с ним, держа за предплечье, стояла мать, смертельно бледная, но решительная, готовая в любой момент закрыть его собой. Эилид её отлично понимала. И сделала жест своим, чтоб отошли подальше. Она помнила Леннокса нескладным подростком, его мать рано овдовела и всех сторонилась. Они с Эилид так и не успели подружиться. Что ж, это даже к лучшему.
Известие о том, что он теперь — глава клана, Леннокса не обрадовало. Парень не был глупцом, понял, что произошло и почему. Эилид было всё равно, что он думает о ней, насколько ненавидит. Но его мать, молчаливая Грир, сжимала руку сына, сдерживая его порывы, Эилид видела. И тем самым расположила к себе. Значит, мать умна и осторожна. Есть надежда, что сын пошел в неё.
Её надежда оправдалась. Ленноксу было достаточно одобрения матери, чтоб дать клятву верности. И Эилид смогла вздохнуть с облегчением, впервые за все эти года. Наконец-то.
Эпилог
Когда Патрик закончил свой рассказ, за окном уже давно стемнело.
Иннис, жена его единственного дожившего до зрелых лет сына, по иронии судьбы, самого младшего и болезненного, уже несколько раз заглядывала в залу, недовольно поджимая губы, но прерывать не смела. Да разве Патрик враг своим внукам, неужели он не отправил бы спать, если б их клонило в сон? Его внучата-погодки смотрели на него ясными глазками, слушали с интересом и задавали вопросы. А он и рад на них отвечать…