Свадьбу отметили, и на следующий же день молодожены, как только та часть гостей, что отбывала вместе с ними, проспалась и опохмелилась, погрузились на дирижабль и улетели в Дорр. Эилид к отъезду отнеслась спокойно, родню она ожидала увидеть не раньше, чем через полгода, но писать можно будет хоть каждый день. Вождь клана к ней благоволит, муж предельно вежлив и внимателен, судя по всему, брачная жизнь начинается очень даже хорошо. Эилид была готова к тому, что не все в Дорре будут рады её приезду. Наверняка, у Дугэла остались сердечные подруги, друзья, с которыми он проводил своё время и которое теперь будет делить ещё и с женой. Но вот уж от кого Эилид не ожидала неприязни, так это от старой няньки мужа, которая смотрела за ним с рождения и была ему близка до сих пор. Едва увидев молодую жену своего воспитанника, она, не скрываясь, скривилась и фыркнула:
— А потощее найти не могли? Чего нам эта доходяга родит?
Эилид каким-то чудом смогла не измениться в лице, лишь поджала губы, но ответить не успела, за неё это сделал Бернард Кардорр:
— А ты не завидуй, бочка старая. Мамка её ещё мельче и тоньше, а шестерых родила, и четверо вон живы-здоровы. Всё, чего надо родит, не хуже, чем у других. А может и получше. А ты, девочка моя, не слушай эту колоду, пошли, покажу чего…
Эилид взглядом спросила разрешения мужа, как примерная жена, и лишь дождавшись его кивка, торопливо последовала за Бернардом. Тот же привел её в… библиотеку. Огромный зал, полный книг, диковинных устройств и предметов так поразил девушку, что она, забывшись, ахнула в восторге. Вождь довольно улыбнулся и огладил пышные седые усы:
— Вот как знал, что тебе понравится. Мы как с отцом твоим переписываться стали, он сразу написал, что ты к рукоделию не очень-то душой лежишь, зато книжки любишь безмерно. А я и подумал, так оно ж к лучшему ж! Баб у нас и так хватает шить да мастерить, а умная невестка одна на сотню. Мы с Дугэлом когда о подарках кумекали, он, балбес, собирался тебе шелков да каменьев послать сперва, да побольше, а я ему по лбу-то постучал и говорю: на кой ей тряпки и цацки, отец-то поди с головой в них зарыл. То ли дело книжки! Самое ценное-то сейчас в мире что?
Бернард выжидающе уставился на Эилид, и та, уже успев понять, что вождь Кардорров хоть и стар, но совсем не глуп, спокойно ответила:
— Знания.
— От умница ты моя! Именно, что знания. Внучек мой никак пока своей головой до этого не дойдет, но ничего, послушный и не дурак, и то радость. А с тобой поумнеть должен. Лишь бы эта старая карга ему ещё голову бы не дурила, ей всё кажется, что он без неё пропадет, тенью всё за ним ходит, разве что с ложки не кормит и задницу не подтирает. Сослать бы её куда подальше, да Дугэла жалко, она ж его с несмышлёныша нянчила. Но ты её не бойся. Поворчит и успокоится, поймет, что лучше тебя нам во всём Ханше не сыскать.
Эилид послушно кивнула и, опустив глаза, спросила:
— А можно мне будет сюда приходить? Когда я буду свободна от дел, конечно. Если буду. Можно?
Бернард, улыбаясь, кивнул, но тут же скорчил недовольную рожу: в дверном проёме возникла нянька мужа и, бросив на Эилид злобный взгляд, процедила:
— Пошли, покажу комнаты, и с ключницей познакомитесь…
Не дожидаясь ответа, женщина развернулась и зашаркала по коридору. Эилид, не понимая, чем заслужила такое отношение, поспешно опустила глаза. Бернард же, тяжело вздохнув, слегка подтолкнул девушку к дверям и произнес:
— Иди давай, а вечером посидим ещё. А пока селись, да с домашними знакомься.
Эилид быстро кивнула и, подтянув подол юбки, поспешила в коридор.
— Житьё моё было сносным, чего уж юлить, — перебирая мохнатый край пледа, которым укрывала ноги, вздохнула мать. — Вождь во мне души не чаял, домашним я тоже приглянулась, да и видели они, как он добр ко мне. Если говорила, что надо — делали. Да и не приказывала особо. Зачем, если можно попросить? Ни с кем не ссорилась. Одно огорчало — Льялл меня просто ненавидела. А я никогда и не знала, что это такое, когда тебя не любят. Ей всё не нравилось, ко всему она придиралась, а я… Жаловаться? Кому? Она на людях ко мне не цеплялась, муж любил её как родную мать и точно не встал бы между нами. Бернард и сам хотел от неё избавиться, да… И я нашла выход, я избегала её. А потом я забеременела и понадеялась, что это умаслит её. Но стало только хуже. Я всё делала не так: если долго спала — плохо, если рано вставала — плохо, если шла гулять — не берегла себя, если сидела в комнате — вредила ребенку. Не то ела, не так ходила…