Лишь только обронила
Роса свою слезу
По ноченьке премилой, —
Как я уже — в лесу!
Ах, весь он в перезвоне
Мил-песенок пичуг,
Что в каждой-каждой кроне
Жизнь славят!.. Как упруг
По моху — по перине! —
Мой мягкий, пышный шаг…
Чист воздух! И поныне
Всё чувствуется, как
Он в лёгкие струится, —
Живительный поток! —
Что сам вспаришь, как птица,
Под неба потолок!..
Чуть сдерживаю страсти
Корзины я рукой:
Грибы, ах, разной масти
В ней видят свой покой…
Но у меня свиданье
С тобой, Черничка, вновь!
К грибам же ноль вниманья…
А ты взыграла кровь!
К тебе лишь, черноокой,
Вся страсть души и рук!
В любви к тебе глубокой
Я — верный, страстный друг!
Коленопреклонённый,
Твоих атлас волос
Всё глажу, изумлённый…
— Тук-тук! — вдруг раздалось… —
Прижал к груди Черничку:
В обиду не отдам!
Узрел же чудо-птичку
По щепочек следам,
Спешили вниз что сверху
На изумрудный мох…
Найдёшь отраде ль мерку,
Что выразил мой вздох?!
На высоченной круче
Соснового ствола,
Что подпирал низ тучи,
Мелодия плыла
Вдаль барабанной дроби,
Зовущей за собой, —
Личиночной утробе
Чтоб дать смертельный бой! —
Так извлекал нос птицы
Ударами тот звук
О ствол… И усомниться,
Что леса верный друг
Она, не мог я боле,
Красой заворожён…
Зари как алой поле,
Костёр как разожжён,
Слепило полыханье
На маковке огня!
А нос — штыка трёхгранье:
Пади, сама броня!
Пшеницей золотистой —
Головушки бока…
Свет карих глаз лучистый
Льёт вдаль! И облака
Плывут по крыльев небу
Над пеной буйных волн!..
Ах, шарф такой и мне бы —
Двухцветен, бело-чёрн!..
Как льнёт к стволу отрадно
Ржаная с шарфом грудь —
С того ей не прохладно…
Такой мне б счастья путь!
Брюшка к хвосту всё гуще
Румяна зорь-девиц…
Бока — колосьев кущи…
Царям всех-всех столиц
Не снился днём, ночами
Такой волшебный трон,
Каким был хвост, плечами —
Как друг — под выси крон
Вознёс что мощно птицу,
Атлантово держал,
Как милую девицу!..
Острее, чем кинжал, —
На лапках коготочки
Пронзили грудь коре,
Её держа!.. Порточки,
Подобные заре,
Глаза слепили ярко!
Рука что наугад
Уж шарила и клала
Черничку, — был так рад
Мой глаз очарованью,
Каким был птицы вид!
Как поражён старанью
Долбленья: боевит,
Что молоток отбойный,
Работал клюв, остёр,
Щепы что — холм уж стройный!
А сколько горок, гор
Её взметнулось в чаще, —
Того не подсчитать!
И Муравей спешащий,
Зря дом в них, тащит тать
На плаху в их хоромы…
Прочь — вереницей вновь…
Преграда ль — дождь и громы,
В душе коль клич: «Воловь!»?
…А птица колыхалась,
Что маятник часов
Настенных…
— Слышишь! Малость
Постой-ка! — к ней мой зов, —
Зачем долбить твердыню,
Транжиря жизни час,
В открытую поныне
Кишат кишмя вкруг нас
Коль Гусениц оравы,
Букашек тьма, — хватай! —
В ответ же влево-вправо —
Вновь маятник… А тайн
Нет, не раскрыла птица…
— Ты что, — кричу, — глуха?! —
Но вниз ко мне струится,
Как ручеёк, труха… —
— Схвати-ка из-под носа
Дрозда ты комара! —
«Тук-тук!» — вновь раздалося… —
— В тень спрячься, уж жара! —
О птице вновь в заботе, —
Ведь, сердце, чай, вразнос! —
Она ж в своей работе —
Накалом молний гроз!
— Зачем лечить, трухляво
Коль дерево, — гляди?! —
Но пташка слева, справа,
Как врач, прильнув к груди,
Обслушивала друга,
И вдруг, найдя изъян,
Хвостом упрясь упруго,
Вновь в ход свой барабан!
И уносило эхо
Вдаль исцеленья вздох…
В глазах же — снова веха —
Ствол новый: он же плох!..
За тем — опять обнова…
Ах, как же лес ей рад!
— Почти за будь здорово
Ведь долбишь, — ей под зад
Моё вновь заключенье, —
Раз стукни и — молчок!
А эхо, без сомненья
Набьёт под верх мешок
Ударов, — лишь с удара:
Передовица, мол! —
Но та трудилась с жаром,
Как трактор в поле, вол!..
Уж прытко из корзины
Запялил чёрный глаз:
«Какие-то тропины
Домой проводят нас?!».
Уже спина пощады
Взмолила, одубев…
И солнца ножки рады
Пасть горизонту в зев…
А птица содрагала
Всё лес, пернатых хор!
И щепок уж немало
Возвысил нос-топор…
Казалось, бесконечен
Упрямой дроби звук,
Азарт с личинкой сечи:
— Тук — тук! Тук-тук-тук-тук!
Как вдруг — о потрясенье! —
Зачах источник гамм
От мозга сотрясенья,
И камнем как, к ногам
Моим упала птица,
Подмяв крыло собой!..
Но чести брат, стремится
Клюв дать кому-то бой!
И тщатся лапки всё-то
Впить коготочков сталь
В привычное во что-то…
И рвётся ввысь и вдаль
Крыло её, трепещет!..
Опору ищет хвост…
И боль моя всё резче!
Согбенней ладный рост…
Вон из груди стремится,
Вдохнуть чтоб жизнь опять
Погибшей сказке-птице,
Сердечко! И уж, глядь,
На языке отрадном
«Тук-тук!», — стучит, — «Тук-тук!»
И слёзы крупным градом
Вон поскакали, мук
Души не пересиля!..
Нет-нет, у птицы глаз
Неведомая сила
Да и раскроет, тщась
Наметить снова б веху!
Но смерть своё брала,
Сидя добычи сверху
С достоинством Орла
И с радостью злорадной…
Не смог её спихнуть
И силою я ладной!
И вот, ещё чуть-чуть
Потрепетавши, птаха
Застыла навсегда,
Отчаянья и страха
Не зря моих… Беда
Меня сковала дико…
Но ластит чуткий слух, —
И радостного крика
Я не сдержал, вон сух
Вмиг став на глаза оба! —
Как, даже через час,
Стук, пташечка-зазноба
Чем изумляла нас,
Опять вернуло эхо,
И осязал я, как,
Ах, радовалась веха!
И пятясь, будто рак,
Личинки-древоеды
Истерику-испуг
Взвыбали, как их деды!..
А «Тук-тук-тук! Тук-тук!»
Блуждало вновь по чаще,
Вон сучьев вызвав хруст
Стопой своей спешащей,
Улыбку сея уст…