Взял спокойно Лёва Яшин!
Я, надев из ситца платье,
И внучка как сам-лакей,
Взяв за ручку, на занятья
Повела играть в хоккей…
Шли мы, шли… Чрез время оно
Внук пустился в громкий плач:
— На трибуну стадиона
Отведи! Увидеть матч
Я хочу, бабуль, футбольный,
Бьют там ножками все в мяч,
А ему совсем не больно,
Он летит к воротам вскачь! —
Так желанье распалилось,
Что унять усилий нет.
Некто вдруг мне: «Сделай милость,
На, „за так“ возьми билет
И порадуй-ка мальчонка,
Не залей азарта в нём!»
Хвать! — билет внук и презвонко
Горлопанит: «Ну, пойдём!»
Затащил вмиг на сиденье,
А их там — за рядом — ряд…
А людей, скажу в сравненье,
Как на пнях в лесу опят…
Гвалт такой! — заткнула уши.
Все взъерошены, свистят,
Друг на дружку — будто клуши,
Стерегут коль те цыплят…
И кричат, маша руками,
Выпускают страстный пар,
Будто в поле — кучей сами:
— Тьфу! Да разве то удар?! —
Осужденья голос зычный
Вмиг подхватывает рать:
— Да тебе ещё в пряпичный
Лишь, мазила, мяч играть!
— Да! — им вторит расписклявый
Голосочка внука звук…
— А вратарь — башмак дырявый!
— Встал в ворота, а без рук!
Мячик вдруг ко мне пальнули…
Хвать! — его руками вмиг:
— Не отдам! Не ждите. Дули! —
Стадион же сразу в крик:
— Не тяни, бабуся, время,
Мяч верни быстрей назад,
Не глумися ты над всеми,
Дай голов дозреть парад!
Нет вокруг затычки свисту!
Ноль — капризных внука слёз:
Мяч, луча, он футболисту —
Настоящему! — отнёс.
Тот погладил по головке…
И захлопал стадион!
Покраснел тут внук неловко,
Стал, как рак, с смущенья он…
А на поле продолжалось
Ногобеганье стремглав!
Нет голов лишь. Эка жалость!
Раззадорился мой нрав,
Я в азартном тоже крике,
Крутит мельница пыл рук…
Я «болею» уж! Вся в пике.
Стал футбол вдруг сердцу друг.
Тут я выбрала команду,
За которую болеть,
За неё, мою отраду,
Это делать буду впредь!
Но противника нахальство
Просто хлещет через край…
— Эй, судейское начальство,
Ты за грубость покарай!
Нарушение же было…
Все кричат: — Долой судью!
— С поля вон его! На мыло!
— Он неправ, с судей — адью!
Вдохновясь таким судейством,
Враг дошёл до кулаков,
Проявив своё злодейство,
Стал сбивать уж игроков,
Всех повывел, всех из строя,
Лишь один, как столб, — вратарь…
— Это что, — кричу, — такое?
Нарушителей ошпарь!
Ноги туточки невольно
В поле вынесли меня…
— Эй, вратарь, не плачь. Довольно!
Дам им жару и огня!
И, схвативши мяч в охапку,
Понеслась к воротам их:
«Все запомните вы бабку,
Дам морально вам в под дых!»