Но судья пресёк стремленье,
Тут же свистнул в свой свисток:
— Ты, бабуся, нарушенье
Совершила. Право ног
Лишь вести к воротам мячик.
Получай за то штрафной! —
Взорвалась — а как иначе! —
И как стукну головой,
Мяч влетел, стремглавши, в сетку!
Стадион взорвался: — Гол!
— С центра! — дал судья отметку.
— Ай, да, — крики, — слабый пол!..
Наших всех уж санитары
Отнесли в свой лазарет…
Игроки, как волки, яры,
На меня прут, спасу нет!
Ну, нарушила я что-то…
Вмиг пенальти суд влепил!
Им забить-то как охота!
Не зальёшь водою пыл…
Ой, удар был дико страшен
По воротам — в глаз, не в бровь!
Взял спокойно Лёва Яшин,
Кепку на нос сдвинув вновь,
Прислонясь спиною к стойке…
Он спокоен за меня:
Я игрок на поле стойкий,
Дам противнику огня!
А противник с ярой злости
Вдруг толкнул меня, с ног сбив…
Собрала свои я кости,
Вновь азарт мой стал игрив!
Повела к воротам мяч-то,
Да верзила из верзил
Предо мною встал, как мачта,
Ногу тут же повредил…
Поскачу и на одной-то!
Положила мяч в подол…
Чую, поднял нежно кто-то
И понёс, как будто вол…
Держит ласково и крепко,
Аж душа вошла в напев!..
Стоп! Знакомая мне кепка…
Да то Лёва Яшин. Лев!
Обняла за шею сладко…
Как приятно на руках!..
И на всех смотрю с украдкой…
В восхищенье все: «Ах! Ах…»
Так донёс до супротивных
Он меня, чужих ворот.
Не забью — уж нет наивных,
А скорей, наоборот:
Жаждут гола и победы
Все, болеть за нас кто стал,
Вмиг простят от счастья беды —
Все-все-все: и стар, и мал.
Я надежду оправдала:
Из подола мячик — скок! —
И в ворота! чем немало
Вызвал радости подскок!
Руки жали нам в экстазе —
Лёве Яшину и мне…
Аль забудешь это разве?
Было всё, как будто в сне…
Всё трясли, трясли мне руку…
Вижу: внук стоит. Да, он!
И его я вижу муку:
— Ну, бабуль, вставай… Прочь сон!
Ты опять, опять заснула…
На хоккей ведь нам идти!
Взгляд — нагана будто дуло…
«Да уж, были бы в пути…».
Вновь внучонка за ручонку
Я взяла и — на буксир,
Раз так радует мальчонка,
Любый им, хоккейный мир!
Этот Йети есть на свете!
Гора вершиною могучей
Легко пронзала полог тучий
И грудью мощною полмира
Людской взор вон отгородила…
Чтя эту царственность, хоть с дрожью,
Село приткнулося к подножью,
Был кропотлив людской труд, труден
Среди веселий всех и буден.
Как все, своё имело место
Одно счастливое семейство:
Отец и муж, на лик не старый,
Пас поселян в горах отары,
Жена и мать вела хозяйство
В дому, готовя чудо-яства,
А непоседа — их сыночек —
Играть всё бегал на лужочек…
Когда ж зима — из льда дубины —
Гнала отары прочь в долины,
Отец являлся долгожданный!
И разговор ловил сын странный
О том, что снег лежит где вечен,
Был пастухами след вдруг встречен,
Он был, конечно, Великана
И великаньего лишь клана…
Его увидеть любопытно!
Неуловим, ходил тот скрытно…
«Хоть тщились мы, умом натужась,
Всё тщетно было… Это в ужас
Сознанье наше всех бросало,
Приволье сузивши немало..
Дрожа за нас и за скотину,
Бежать хотелось всем в долину,
Бежать от страха без оглядки,
Душой чтоб, телом быть в порядке…»
Так поразило это сына,
Что возгорелся мыслью сильно
Увидеть это Чудо-Диво!
И, улучив момент, строптиво