Уйти сейчас же непременно,
По ней соскучился отменно! —
И хоть уж рады были встрече,
Держать здесь боле — нет уж речи.
— Чтоб чрез снега легко пробрался,
Получишь Снежного ты Барса:
Домчит великими прыжками
Тебя мгновенно к милой маме! —
Сказал отец огромный Йети, —
А ну, прощайтесь дружно, дети! —
И Барса вызвал громким свистом!
И тот явился в беге быстром
С отменным видом, распушистым:
— Я друг твоим друзьям, верь, истым,
Давай любое мне заданье,
В нём проявлю своё старанье! —
И уяснивши цель задачи,
Он воссиял вдруг солнца ярче, —
Садись-ка, на спину, дружище,
От бега ветер вон засвищет,
Вцепись в мою покрепче шёрстку,
Промчим стремглав за вёрсткой вёрстку!
И не успеешь вскрикнуть даже,
Как быть у дома уж поклаже! —
И всё исполнилося точно:
Дитя доставлено уж срочно
Без злоключений прямо к дому.
Ай, слава бегу сверх лихому!
И уж бежит навстречу мама!
Коль сына рядом нет, ей — драма.
Вот он! И в счастье уж не веря,
Спешит с дитём вон прочь от зверя,
Чтоб дверь закрыть вон за собою…
— Да, мама, стой! Да что с тобою?
Прошу, не будь рабыней страха,
Мне друг сей зверь, не смерти плаха.
Смотри! Его я не робею, —
И обнял Барса вмиг за шею,
И тот, без всякой проволочки,
Лизнул ребёнка нежно в щёчки,
Вильнув хвостом, умчался в дали,
Его лишь только и видали!
Не получить чтоб грозной взбучки,
Что самовольно был в отлучке,
А от неё всегда прегорько,
Решил молчать сын стойко-стойко,
Терпя удары даже плети,
У Великанов что был Йети,
Нет, не дождутся ввек признанья,
Ведь быть порядочным — призванье!
Ну, все простили всё от встречи,
И не тряслись от плача плечи,
И жизнь вошла отрадно в русло,
И было в ней всё вкусно-вкусно…
И позабылось напрочь вскоре
Всем это жизненное горе.
И занят вновь отец пастьбою,
Сын, как всегда, — самим собою,
А мать домашние дела
Отменно, мудро все вела…
Но вот увидели однажды,
Узнать не скрывши в этом жажды,
Зачем-то прибыли вдруг люди,
И колесом-то всех их груди,
Видны наручники и цепи,
Железной клетки толстой крепи,
И превеликие капканы,
И всё держащие арканы…
И вверх пошла вся кавалькада,
В душе чему-то страшно рада!
Вот день прошёл, и ночь пропала,
Потом опять прошло немало…
И нет о них ни слуха-духа,
Ведь люди все, не пакость-муха!
И сын тайком опять от мамы
Путём пустился тем же самым,
Что вдруг привёл к Верзиле Йети:
«А вдруг туда ушли и эти,
Ведь не впустую снаряженье
И в гору дикое стремленье?» —
И он карабкался, спешивши,
И у горы почти был ниши,
Как тех людей увидел кучу:
Они с горы спускали в кручу,
Все улыбаяся довольно,
Ту клеть, где пленником невольно
Был Йети, чем-то усыплённый…
А вкруг азарт, чуть Гимн не тронный!
Ребёнок этим ошарашен:
Сих стражей спуск смертельно страшен…
А что предпримешь в одиночку?
Пришёл конец аж голосочку…
И впал невольно в буйство дрожи,
И краснота взъярилась кожи…
Но вдруг очнулся Йети в клети…
Засуетились сразу эти:
— Давай, давай укол снотворный!
Но Йети в действе был проворный:
Он в клетке ринулся с откоса,
Взглянув на мальчика зло, косо,
В душе пылал звериный пламень!
И вот, схватив в паденье камень,