Была единственной заслуга,
Хоть и решила боя цель,
Когда стремглав на крыльях друга
Взметнулась в небо вон отсель
И уничтожила три точки
Врага кинжального огня,
И командир за это в щёчки
Поцеловал её: — Родня
Теперь ты пороха сухого,
Смышлённость, чудо сотворив,
Успеха будет и другого
Залогом, прочь отбросив миф
О силе этих суперменов,
Что чтят их комикс, боевик,
Героям добрая ты смена,
Ещё отваги будет пик!
Вся подлость лишь тогда в разгуле,
Пока не врежут по зубам,
Нападки будут ввек акульи,
Коль, слаб, плывёшь ты по волнам…
Она набросится из мрака,
День — ночь не снимет балаклав,
Всегда — всегда сверхзабияка,
Коль нет свидетелей, их прав.
И мы должны известь заразу —
То оккупантов злобный клан,
Тугой набросить, крепкий сразу
Всеудушающий аркан!
Земля то наша век от века —
Наш благодатный край — Вьетнам.
Вампиров нас не льстит опека,
Дела внутри вершить лишь нам!
Кто добр, к тому гостеприимны,
Но не приемлем ложь и гнёт.
Друзей звучать лишь будут гимны
У нас при встречах. Кто же прёт
На нас с агрессией кровавой,
Всё разметая, жизнь губя,
Того сожжём, раздавим лавой
Отпора, сбросивши с себя,
Как наши делали то предки
И завещали на века,
Вот потому из рабства клетки
Взмыть прочь — надежда велика! —
Так командир внушал густою
Им речью суть вещей, призвав
Несправедливые устои,
Что не дают им в жизни прав,
Снести навек до основанья,
Построить новый, светлый мир
Без кабалы, мук и страданья,
Где справедливость — всех кумир.
И у Фыонг при слове «предки»
Возник вмиг в памяти опять
Тот случай, был что с ней в разведке,
Что у души уж не отнять
Всем временам быстротекущим,
Забвенья пылью нет, не скрыть,
Когда, зашедши в леса гущи,
И взвив вниманья тут же прыть,
Она узрела на поляне
Вовсю пылающий костёр!
Вокруг него, как бы в тумане,
Иль кто — то чёткость будто стёр,
Как приведенье, колыхалась,
Как испаренье, тьма людей,
Но не росла их речи завязь,
Как будто смысла нет, идей…
Но были в латах все и в шлемах,
Их атрибут — копьё, лук, меч,
Они войны тянули лемех,
Кого — то звали всё на сечь
С врагом коварным и жестоким!
Их страшен в битве был напор!
Успех подвластен только стойким
Душой и телом с давних пор.
Врага рубили и кололи,
Пронзали стрелами насквозь,
На поле боя нету боли,
«Врага истли и в бездну сбрось!» —
Взывали все они беззвучно
И, вдруг узрев её, все к ней
Взор устремили ясный кучно,
Тем испугав Фыонг сильней,
Чем выстрел вражеский над ухом,
И протянули все ей меч,
Как бы воззвав, собраться с духом
И на врагов их вмиг налечь.
Взяла Фыонг меч машинально,
Не удержала, он упал…
Ей вновь они дают навально,
Но, видно, сил запас так мал,
Что вновь она меч обронила…
И в третий тот же был итог.
Взгляд укорил их: «Что — то хило…» —
И слёз Фыонг полил поток…
Когда же веки разомкнула,
Была поляна уж пуста…
Ни голосов, шагов нет, гула…
Но меч лежал — явь! — у куста.
И был тяжёлым он и длинным,
Что без него пришла во взвод.
А был народным он, былинным,
Переходил из рода в род.
— Эх, подвела… — Фыонг, страдая,
Смутясь, закончила рассказ… —
Но командир подбодрил: — Дай я
Всем растолкую этот сказ!
То были предки на поляне,
Тебя взывали им помочь,
Чтоб страх был, ужас в вражьем стане,
И натиск наш вон гнал их прочь!
Да, меч тяжёл, и в одиночку
Им не взмахнёт никто сплеча,
Хоть сил возьми сто раз в рассрочку,
Но не поднять и ввек меча.