Быть может, нюхал он листочки
Иль рвал плоды, коль те вкусны…» —
И так, в смятенье, чары ночки
Её вводили в чудо-сны…
И всё трудилась дни и ночи,
В жару, прохладу дальних звёзд,
Ведь батальон их стал рабочим,
Но труд — военный тот же пост!
Идёт борьба существованья
С реальным в горе бытиём,
Забыть чтоб напрочь все страданья,
Построив Счастья общий дом.
Фыонг, с работы приходивши,
Валилась тут же на постель —
Была усталость выше крыши! —
И, не жевавши свой бетель,
В глубокий сон неслась мгновенно!
Всё тело ныло от натуг…
Чтоб рано утром, — непременно! —
Азарт взыграл её вновь рук!
XIII
Так каждый день поочерёдно…
Но вот, придя с работы раз,
И чтоб в жилище было модно,
В нём за порядок принялась,
И скоро чудно всё блестело,
Аж восхитилася сама…
А за пожитки взявшись смело,
А их лишь — тощая сума,
Она взор в тряпочку уткнула,
А, развернувши, обмерла…
…Несётся с ней баркас-акула,
Чтоб утопить, она ж, смела,
Сама бросается в пучину,
Где бездна жуткая кругом:
«Сама пусть жизнь свою покину,
Чем будет сделано врагом!».
Но, чудо! То была не плаха:
Вдруг Ким Куи её спасла —
Да! — Золотая Черепаха,
К добру не знавшая ввек зла.
А за своё освобожденье
Ей ожерелье поднесла —
Его прелестно как лученье! —
Вершина чудо-ремесла!
Теперь в руках оно девичьих…
О нём смогла как позабыть?
В боях, трудах до дел ли личных! —
Но машинально — дев всех прыть! —
Его на шею водрузила,
Осколок зеркальца взяла…
Смотрелась в нём она премило,
Ну, изумительно мила!
И улыбнулась мимоходом
На предреканье Ким Куи:
«Видать, была шутницей сроду,
И шуток, видимо, — кули…».
Но не успевши снять обратно
Вдруг слышит, в небе вертолёт!
Неужто, будет жизнь превратной,
И вновь врага грозит налёт?
И автомат вмиг подхвативши,
Мчит из жилища в тот же миг!
А рокот громче, но не тише…
И на неё, ведь, напрямик!
И перед хижиной уселся,
И круговерти нет винтов…
«Ну, и зачем, какого беса?
Что делать здесь теперь готов?» —
Вот дверь раскрылась нараспашку!
Выходят… Что это?! … Цветы!
Над ними видно лишь фуражку.
Букет огромнейший… Ух, ты!
За ним, неся в руках подносы,
Покрытых скатертью, идут
И смотрят радостно, не косо,
Другие люди… И вот тут
Букет… подносится ей лично!
А, может, это сон, обман?
Не взять же — было б неприлично…
О, Небо! Это ж… Фам Туан!
То он был, собственной персоной.
Улыбка — радужный салют!
Глаза отрадою весомы…
А те, другие, подают
Ей уж покрытые подносы
И просят, край, мол, приоткрой!
Не принимаются расспросы.
И все поют, поют взапой!
— Вдруг там зубастая акула?! —
Но любопытства милый взгляд
То сделать, всё же подтолкнуло,
Не отведя уже назад.
Там, на одном, огонь как, красный,
Расшитый золотом цветов,
Лежал, из сказки как, прекрасный —
И подтвердить то всяк готов! —
Воздушный, пышный, расчудесный
И милый взору… аозай!
А на другом, — как дар небесный,
Заворожились что глаза,
Пленяла шляпа алым цветом,
В узорах, в перьях вся, в цветах…
Коронам мира с нею — где там! —
Ввек не сравниться… Лишь в мечтах.
И туфли дивные узрела,
Да на высоком каблуке,
Взяла потрогать их несмело…
Ах! Как пушинки на руке.
И были чай, бетель, орехи,
Деликатесы, пироги…
«А, может, это для потехи,
Подразнят лишь, взять не моги?»,
А люди в щедром все ударе,
И бесконечен их поток…
Цветов букеты дарят, дарят —
Неиссякаем чувств исток.